Тесса. Совершенно секретно!
Фрауке Шойнеманн
Тесса. Шпионский детектив для подростков #1
Гитаристка популярной группы становится спецагентом и раскрывает захватывающие дела вместе с ироничным мышонком!
Первая книга в шпионской трилогии. Новая история и новые герои от автора бестселлера «Приключения кота-детектива» Фрауке Шойнеманн, который был продан в России тиражом более 1 млн экземпляров.
Книга «Тесса. Совершенно секретно!» рассказывает не только о детективном расследовании, но и о настоящей дружбе и школьной влюблённости. Вас ждёт атмосферное чтение: необычный помощник главной героини – сообразительный мышонок, много юмора и неожиданных поворотов в сюжете.
Фрауке Шойнеманн
Тесса. Совершенно секретно!
Посвящается самой крутой в мире Тессе!
1. Такой неудачный день
Мне в глаза бьёт свет прожекторов. Я ничего не вижу, слышу только, как нетерпеливо шумят зрители, пришедшие на наш концерт. Группа разогрева уже закругляется. Внезапно из динамиков доносится такой рык, что у меня сердце уходит в пятки.
Леди и джентльмены!
На сцене БЕШЕНАЯ ЧЕТВЁРРРКА-А-А-А!!!
Крутая и офигенная!!!
Это объявление тонет в пронзительном визге, а по глухому грохоту я догадываюсь, что наши фанаты уже подпрыгивают на месте. С ума сойти! Но отвлекаться нельзя – моё гитарное соло открывает наш рок-гиг. Если я классно сыграю, зрители у нас в кармане. Ну а если нет, тогда… Об этом сейчас лучше не думать. Всё! Полная концентрация!
Мои пальцы скользят по струнам, гладят их, дёргают, щиплют, всё быстрее и быстрее. Я заставляю гитару петь, рычать, стонать и плакать. Звук то нарастает, гремит, то снижается до шёпота – и я словно пьянею от пения струн. Рядом со мной стоят Ким, Миа и Алекс. Если поначалу я чувствовала себя чуточку скованно и сжимала гитарный гриф вспотевшей от волнения рукой, то после первых же тактов соло вся моя робость улетучилась, и я уже скачу с гитарой по всей сцене. Мои дикие прыжки под музыку заводят публику, я ощущаю энергию, она мечется словно эхо между мной и залом. Моё сердце бешено колотится, но не от страха, а от счастья. Я, Тесса Нойманн, богиня гитары!
– Тесса?
Ещё один гитарный рефрен… Гитара вибрирует под моими пальцами и…
– Тесса! Нам пора выходить! Пошли!
Что? Как? Выходить? Почему выходить? Ведь я не закончила! И кто это вообще говорит со мной? Мой импресарио? Менеджер? Промоутер? Я с удивлением оглядываюсь – кто-то вдруг погасил яркие прожектора, и вокруг меня стало темно.
– Эй, Нойманн, ты провалишься на прослушивании ещё до того, как войдёшь в зал.
Голос другой, не моего импресарио, это точно. Потому что у меня нет импресарио. Это голос Бейзы Актан, и его обладательница дёргает меня за рукав. Оказывается, мы едем в электричке.
– Вставай! Бери гитару! Мы выходим!
– Я… э-э… – бормочу я и оглядываюсь по сторонам. Действительно – на синем сиденье рядом со мной я вижу мою гитару. Я вскакиваю, беру сумку и вешаю её на плечо. Хватаю гитару и бегу следом за Бейзой к двери вагона. Пик-пик-пик – три пронзительных сигнала сообщают, что двери вот-вот закроются. Я шагаю на платформу, вернее, хочу это сделать, но вдруг слышу чей-то голос. На этот раз совершенно незнакомый!
«Помогите! Помогите! Ты должна задержать поезд! Помогите!» Я озадаченно кручу головой, но никого не вижу, хотя голос звучит прямо рядом со мной. Или, скорее, подо мной. Но и там я никого не вижу. Двери вот-вот закроются. Бейза уже стоит на платформе и теперь поворачивается ко мне.
– Тесса! – кричит она. – ТЕССА! – Подбегает ко мне и снова тянет меня за руку.
– Помогите! – слышу я снова и, всё ещё глядя вниз, выхожу из дверей. Зря я была такой невнимательной и не заметила, что моя сумка зацепилась ремнём за поручень. Я теряю равновесие, ударяюсь обо что-то головой и вываливаюсь из вагона. Двери закрываются с глухим стуком.
Теперь я, словно кукла, болтаюсь на закрывшихся дверях. Ремень, зацепившийся внутри вагона, слишком короткий, и я не могу снять его.
Состав вздрагивает. Проклятие! Неужели он трогается? Бейза отчаянно орёт что-то машинисту, другие люди бегут по платформе и машут ему рукой. Из приоткрытой верхней створки вагонного окна до меня доносятся испуганные крики пассажиров. Целую вечность ничего не происходит, но и электричка стоит на месте, чему я очень рада. Наконец двери раздвигаются, и я падаю вниз. Прямо в щель между вагоном и платформой. Вот уж не подозревала, что я такая стройная. Моё дальнейшее падение остановила гитара. С ума сойти можно! Я застряла между вагоном электрички и платформой. Что за дурацкий день! Хуже не бывает.
Впрочем, нет. Могло быть и хуже. Бейза сидит на корточках возле меня, и я вижу по её лицу, что она охотно врезала бы мне, но сдерживает себя, потому что неприлично бить лежачих, хотя я в данной ситуации не совсем лежачая, а скорее висящая в неудобной позе в щели. И в это время, пока Бейза испепеляет меня взглядом, к нам приближается широким шагом тот, чью походку я узнаю и на расстоянии двух километров. Тимо Эрхард из десятого «В» собственной персоной. Сам Тимо Эрхард! Спикер нашего школьного совета и главный редактор школьной газеты «Монитор». Моя тайная любовь уже три года, после того как я увидела его в первый раз в школьной столовой. Тимо Эрхард такой красивый, что я боюсь заглянуть ему в глаза. Хотя сейчас я гляжу на него, потому что он схватил меня за руки и вытаскивает на платформу. И это самый досадный момент за все мои тринадцать лет жизни. Ох, нет! Почему я не встретилась с Тимо в другое время, когда у меня красиво уложены волосы? Почему это случилось именно сейчас?
– Эй, Актан, – кричит Тимо, – что ты сидишь как варёная? Помоги мне вытащить Тессу!
Он знает моё имя! Господи! Обычно моё сердце бьётся учащённо от восторга. Но не на этот раз. Сейчас оно колотится так от тревоги. Мне уже ясно, что теперь у Тимо Эрхарда моё имя будет навеки связано в памяти с нелепой восьмиклассницей, которая ухитрилась у него на глазах выпасть из дверей электрички.
Мощным рывком Тимо выдёргивает меня из щели. И вот я уже сижу рядом с Бейзой и потираю плечо, которое болит довольно сильно.
– Всё нормально? – заботливо спрашивает Тимо.
– Угу, конечно! – торопливо заверяю я. – Всё ОК.
Тимо глядит на меня с сомнением.
– Выглядишь ты не совсем так. На твоём лбу вырос довольно большой рог.
– Тесса теперь у нас единорог, – хихикает Бейза. Прикольно – у моей подруги сохранилось чувство юмора!
– Нет, всё в порядке, правда! – говорю я со всем жаром, какой мне удаётся наскрести в моей душе. – Сейчас я возьму гитару и, надеюсь, ещё успею попасть на прослушивание.
С этими словами я вскакиваю – вернее, пытаюсь это сделать, но стоять у меня не получается, потому что силы покинули меня, и я тут же сажусь. Тимо качает головой.
– Слушай, Тесса. Не спеши! По-моему, кто-то уже вызвал «Скорую». Или пожарных. Ты лучше дождись их, чтобы они проверили твоё состояние.
Бейза встаёт.
– Тесса, слушай, ничего, если я пойду? Здесь я всё равно ничем не смогу тебе помочь. Мне хочется хотя бы самой не опоздать на прослушивание.
Я трясу головой.
– Не-е, конечно, иди и не волнуйся.
Ясно, что Бейзе надо идти. В нашей школе она входит в группу технической поддержки школьных мероприятий и сегодня отвечает за то, чтобы в актовом зале нормально работали звуковая система и свет. Спасибо ей, что вообще рассказала мне о прослушивании. Хотя, по-моему, она уже пожалела о своём решении.
Только она скрылась из вида, как на платформе появляются два санитара. Тимо машет им.
– Мы здесь!
Они идут к нам и останавливаются прямо передо мной. Младший из них ставит возле меня свой чемоданчик.
– Как это случилось, ребята? – спрашивает он. Я пожимаю плечами.
– Сама не знаю, глупо споткнулась. – О том, что я слышала чей-то голос, я благоразумно молчу.
– По телефону всё звучало драматично – падение на пути! – Санитар наклоняется ко мне и светит в лицо фонариком. Я жмурю глаза.
– Болит что-нибудь? Ну, кроме шишки на лбу?
– Плечо болит. И голова чуточку кружится, больше ничего, – честно отвечаю я.
– Можешь радоваться, что легко отделалась! – говорит второй санитар, тот, что постарше. Он стоит рядом с Тимо. – Там, внизу, проходят силовые кабели, 1200 вольт – пшик и всё! Обугленная тушка!
– А что теперь? – интересуется Тимо. Сочувствия в его голосе я не слышу. Скорее любопытство.
– Мы заберём твою подружку на всякий случай в больницу, – отвечает ему младший. – Возможно, она останется там до утра. Я не исключаю, что у неё сотрясение мозга.
Тимо кивает, а я радуюсь, что никто из троих не смотрит на меня. Иначе они бы заметили, как я густо покраснела при слове «подружка». Хотя, конечно, имелось в виду «школьная подружка», но этого слова хватило, чтобы вся моя кровь прихлынула мне в голову.
* * *
Целую вечность я лежала вместе с моей гитарой на каталке в коридоре больницы, но потом меня всё-таки отвезли в палату, где я оказалась совершенно одна. Мама с папой как раз уехали в Берлин. Правда, узнав о случившемся, они тут же решили вернуться, но до Гамбурга им добираться не меньше двух часов. Моя старшая сестра на год уехала по обмену в Австралию. Дедушка живёт в Кёльне, а других родственников у меня нет. Впрочем, есть ещё тётя Ирис. Но в нынешней ситуации она не в счёт. Конечно, я очень люблю её, но она, к сожалению, такая странная, что, скорее, сама создаёт проблемы, чем их улаживает.
Вообще-то, я нормально обхожусь и без помощи семьи. А сейчас чувствую себя так, будто по мне проехал паровой каток. Надо поспать. Медсестра приносит мне ночную рубашку и полотенце и задёргивает на окне занавески. Я снова остаюсь одна. Думаю, не переодеться ли мне, но усталость берёт своё. Я просто закрываю глаза.
– Наконец-то мы одни, да?
Я тут же сажусь на койке. Опять он, тот голос!
– Тогда я снова отправлюсь в путь. Но, конечно, перед этим должен поблагодарить тебя совершенно официально и от всего сердца!
Гитарный чехол! Со мной говорит чехол моей гитары! Боже мой! Я чокнулась! Точно! Может, причина в том, что я сильно треснулась головой при падении? Хотя этот голос я определённо слышала и до этого. Значит, я свихнулась сама по себе раньше. Не из-за удара. Офигеть!
Гитарный чехол, только что мирно лежавший на одеяле у меня в ногах, вдруг зашевелился. Помогите! Сестра! Меня охватывает паника! Я лихорадочно шарю глазами в поисках кнопки вызова и нахожу её. Она висит на шнурке возле меня, и я хочу позвать кого-нибудь, но тут из наружного кармана чехла вылезает маленький пушистый зверёк и улыбается мне.
– Привет, Тесса Нойманн! Позволь мне представиться! Я Гектор. Чингисийн Гектор.
Сомнений нет! На моей койке сидит рыжевато-бурая мышь и с любопытством меня разглядывает.
– Эй, ты что, язык проглотила? – спрашивает мышь.
Я ничего не понимаю. Говорящая мышь. Нет, у меня уж точно поехала крыша! Моя рука хватает верёвочку звонка, но, прежде чем я успеваю нажать на кнопку, мышь прыгает мне на руку.
– Тише, тише! Ты хочешь вызвать сестру? И ты расскажешь ей, что только что разговаривала с мышью? Вернее, что с тобой говорила мышь, а ты, к сожалению, молчала как рыба.
Вместо ответа я лишь медленно-премедленно киваю. Мышь качает маленькой головкой.
– Це-це-це – не слишком удачная идея! Или ты хочешь срочно попасть в психушку?
– Я… хмм… – Я кашляю и вздыхаю, сглатывая огромный ком, выросший в горле. – Я одна могу тебя видеть? Только одна я? Тебя на самом деле нет? Ты моя галлюцинация или как?
Мышь мрачно глядит на меня. Во всяком случае, так мне кажется.
– Что ты сказала? Я галлюцинация? – Она презрительно фыркает. – Нет, разумеется. Просто многие люди слишком толстокожие и невосприимчивые, чтобы беседовать со мной. В отличие от тебя. Если ты расскажешь обо мне медсестре, даю гарантию в тысячу процентов, что она тебе не поверит. Так что и не пытайся. Ещё раз представлюсь: я Гектор.
Что ж, я нахожу в его словах логику и отпускаю шнурок с кнопкой вызова. Он болтается на стене. А я обдумываю ситуацию.
– Что ты делал под платформой, Гектор? – спрашиваю я.
– Я не понимаю твой вопрос.
– Ну, если бы ты не закричал «помогите», я бы сейчас находилась не тут, а в школе на прослушивании.
– Что я там делал, не имеет значения. Главное, ты спасла меня. За это я невероятно тебе благодарен! Ну, мне пора. До свидания!
Мышь хочет соскочить с моей койки, но я хватаю её за хвост.
– Минуточку, Гектор! Мы ещё не закончили наш разговор.
– А? Что такое? – В голосе мыши звучит нотка неуверенности.
– Ты только что нарушил все мои планы, лишив меня хорошего шанса в моей жизни. Поэтому я хочу знать, зачем говорящая мышь оказалась на железнодорожных путях, откуда мне пришлось её спасать! – Несмотря на моё плачевное состояние, говорю я чертовски энергично, потому что успела разозлиться.
– Я… я держу путь во Внутреннюю Монголию. По семейным делам. Срочно. Поэтому я сел на S1, чтобы добраться до аэропорта. К сожалению, я слишком поздно сообразил, что в аэропорт идут первые вагоны, а хвост состава отцепляют, и он следует в Поппенбюттель. Поэтому мне пришлось пересаживаться. Тогда-то всё и случилось. Я просто не сумел допрыгнуть.
– Внутренняя Монголия? – повторяю я. – Семейные дела на краю света? Почему? Почему не Падерборн или Ганновер? Или просто соседний квартал города – Бланкензе?
Гектор качает головой. Неодобрительно.
– Я тебя умоляю, Тесса! Ведь я не какая-нибудь там простая немецкая мышь-полёвка. Я монгольская мышь – когтистая песчанка. Или беговая мышь, так нас тоже называют, в том числе и в Германии. Моя семья когда-то жила в аристократическом районе Улан-Батора. – Он вздыхает и смотрит на часы над дверью. – И поэтому мне пора. У меня в 20 часов самолёт, и я должен торопиться, чтобы не опоздать. В общем, отпусти меня!
Теперь уже я качаю головой. Потому что в этот момент мне приходит в голову клёвая идея.
– Нет. Ты сломал мои планы и теперь должен всё исправить. Я отпущу тебя только после прослушивания.
– Что? Что именно я должен исправить? – Гектор возмущённо пищит и прыгает по одеялу, мне с трудом удаётся держать его за хвост. – Я всего лишь мышь, а не великий волшебник Гудини! Ты сама виновата во всём. Но когда-нибудь у тебя снова появится возможность показать своё умение.
– Нет, – сухо заявляю я. – Ты остаёшься. И я объясню тебе причину. Этот шанс, пожалуй, больше не представится. Речь идёт о месте гитаристки в «Бешеной четвёрке». Это самая крутая школьная рок-группа в Германии с… э-э… – Я умолкаю и задумываюсь, но никакое сравнение не приходит мне в голову, потому что я не знаю никаких других немецких школьных рок-групп. – Короче, неважно. Во всяком случае, Миа, Алекс, Элла и Ким – легендарные рок-исполнительницы не только в нашей школе, но и вообще в Европе. На их странице в Сети миллион подписчиков, они имеют право ездить в турне даже во время учёбы, и я готова на всё, чтобы к ним попасть. Я была бы счастлива даже наняться к ним уборщицей. Но теперь у меня появился шанс играть у них на гитаре, потому что от них уходит Элла. Она уезжает с родителями за границу. И поэтому сегодня состоится… – Я вздыхаю и поправляю себя: – И поэтому сегодня состоялось прослушивание. Секретное. Если бы Бейза не замолвила за меня словечко, они никогда бы меня не пригласили. Но мы с ней знакомы с детского сада, и она знает, как я хорошо играю. Вот она и сказала им про меня.
– Вау! А почему тебе так важно попасть к ним? – удивляется Гектор.
– Очень просто. Потому что я самая некрутая в нашей школе. Ах, да что там – на всей планете! У меня нет вкуса, я не умею стильно одеваться. Я на голову выше всех девчонок в нашем классе. Но, несмотря на мой рост, меня просто не замечают. Даже учителя не могут с пятого класса запомнить мою фамилию! А тут появилась уникальная возможность всё изменить! Если бы меня взяли в рок-группу, меня бы наконец заметили.
– ОК, печальная история, согласен. Но я-то тут при чём? Шанс упущен, и я ничего не смогу изменить.
Я мрачно качаю головой и крепче сжимаю хвост Гектора, так что он дёргается.
– Я читала, что Ким, Элла, Алекс и Миа ужасно любят животных. Например, они отправляют каждый год крутую сумму в приют для животных. Поэтому, как только меня отпустят из больницы, я схвачу гитару. И тебя. И тогда объясню им, что я опоздала на прослушивание, потому что спасала тебя. Тебя, милую, пушистую ручную мышку, которая едва не попала под колёса электрички. И я очень надеюсь, что после этого они послушают мою игру, потому решат, что это круто, когда человек рискует ради мыши своей карьерой. А если они не поймут этого сразу, я буду просто появляться там вместе с тобой каждый день, пока у меня не появится шанс. Понятно тебе?
Гектор кивает.
– И что ты скажешь?
– Во-первых, я не ручная мышка. Во-вторых, ты абсолютно чокнутая.
2. Второй шанс
Всё-таки я везучая! Да, в самом деле! И вот почему. Когда через два дня я с моей гитарой явилась в школу, оказалось, что прослушивание так и не состоялось.
– А как иначе? Позавчера только я одна пришла в актовый зал, – сердито фыркает Бейза, сообщив мне об этом. – Потому что во всём западном Гамбурге не ходили электрички. Полный транспортный коллапс. И всё из-за происшествия на станции «Отмаршен». С человеческими жертвами! Ха-ха! – Она прожигает меня взглядом и качает головой. – Хотя с тобой ничего и не случилось!
– Да, извини, мне жаль, что всё это произошло из-за меня, – отвечаю я с лёгкой обидой. Ничего себе! Вместо того чтобы радоваться, что я ещё жива! Кроме того, виновата во всём не я, а Гектор. Я притащила его с собой в школу в коробке для ланча, чтобы показать «Бешеной четвёрке». Правда, никого из этих девочек я пока не нашла. Конечно, я могла бы рассказать о нём Бейзе, но она не даёт мне даже рта открыть.
– В общем, если ты хочешь получить ещё один шанс, приходи через пятнадцать минут в первый кабинет музыки. Только не опоздай!
С этими словами она умчалась прочь и оставила меня в школьном дворе. Зато там сразу появилась моя классная руководительница фрау Филиппи. Она приветливо кивает мне.
– Ах, привет… э-э… хм-м…
– Тесса, – помогаю я ей.
– Точно. Спасибо. Да, привет, Тесса! Замечательно, что ты снова с нами! Я слышала о твоём происшествии. Какой ужас! Хорошо, что ты легко отделалась. Но скажи мне, ты действительно упала под поезд, когда выходила из вагона? Как это случилось?
Я вздыхаю. Может, мне стоит рассказать фрау Филиппи всю историю? В том числе и про монгольскую мышь-песчанку? Нет, лучше не надо. И я лишь пожимаю плечами.
– Не знаю. Я нечаянно споткнулась.
Она кивает.
– Что ж, так иногда бывает. Надо сказать… – Тут она делает короткую паузу и строго смотрит на меня. – Ты доставила много неприятностей! Вызвала тотальный транспортный хаос! Я как раз ехала домой, и мой поезд стоял почти сорок минут, не доехав до станции «Альтона». Там была настоящая пробка! Так что в следующий раз, пожалуйста, будь внимательнее.
– Хорошо, фрау Филиппи, – бормочу я, хотя в душе считаю, что учительница могла бы проявить чуть больше заботы обо мне и чуть меньше о своей дороге домой.
– Прекрасно! Тогда пока… э-э…
– Тесса, – снова напоминаю я ей.
– Верно, Тесса. Пока!
Фрау Филиппи удаляется в сторону корпуса для старших классов, а в моей сумке что-то стучит. Сначала я пугаюсь, но тут же вспоминаю, что там сидит Гектор. Я лезу в сумку, вытаскиваю коробку для ланча и осторожно приоткрываю крышку.
Мой монгольский коллега яростно сверкает на меня глазами. Во всяком случае, так мне кажется.
– Скажи-ка, ты ещё долго будешь держать меня тут? Я мог задохнуться!
– Да, мог бы. Если бы я не проделала в крышке много дырок. Не беспокойся, ты нужен мне живой. Хотя, пожалуй, ты мне вообще уже не нужен.
Гектор сердито сопит.
– Что? Но тогда зачем ты таскаешь меня с собой? Мне давно пора прилететь в Улан-Батор. Мой кузен Аттила наверняка устроил огромный скандал в аэропорту, когда обнаружил, что я не прилетел на том самолёте. Бедняга страшно нервный и быстро выходит из себя.
– Сочувствую! – Я поднимаю чуть выше сумку, чтобы со стороны казалось, будто я что-то ищу в ней, а не разговариваю со своей коробкой для ланча. – Но должна признаться, что твоё путешествие в Монголию не входит в список моих приоритетов.
– Нет?
– Нет. Как ты, возможно, заметил, дома я снова готовилась к прослушиванию.
– Да уж, это было трудно не заметить. Кошмар. Ненавижу гитару. Почему ты не играешь на фортепиано? Там по крайней мере, можно упражняться на новейших моделях в наушниках, и никто этого не услышит.
Такую колкость я оставляю без комментариев. Ещё не хватало обсуждать мои музыкальные способности с маленькой мышью.
– Ну, во всяком случае, я собиралась сегодня пойти на какую-нибудь хитрость, чтобы меня взяли в «Бешеную четвёрку». Но сейчас узнала, что теперь получили второй шанс не только я, но и все другие желающие. Оказывается, первое прослушивание не состоялось.
Гектор пищит. Или он так смеётся?
– Я уже понял. Ты парализовала по своей невнимательности весь городской транспорт в Гамбурге.
Чего? Фыркнув от ярости, я роняю сумку на землю; коробка для ланча ударяется об неё с громким стуком.
– Эй! – вопит Гектор. – Как это понимать?
– По моей невнимательности? Я скажу по-другому: всё это случилось из-за твоего идиотского поведения! Мне надо было просто оставить тебя там, вот и всё! Под платформой. И тогда либо из тебя сделала бы фарш электричка, либо ты обуглился бы на силовом кабеле в 1200 вольт!
– С кем это ты разговариваешь? – спрашивает меня знакомый голос. Я испуганно поворачиваюсь. Позади меня стоит Тимо Эрхард!
– Э-э… привет, Тимо! – лепечу я. – Ни с кем. Я… э-э… просто подумала вслух.
– Правда? А мне показалось, будто ты кого-то ругала.
Я смущённо пожимаю плечами.
– Ну да. Я ругалась, потому что… потому что я хочу спросить у девочек из «Бешеной четвёрки», можно ли мне прийти на прослушивание ещё раз. И я немного ругаю сама себя, чтобы набраться храбрости. А то я боюсь. – Уф! Какая глупая отговорка! Правда, Тимо вроде мне поверил, потому что он улыбнулся и кивнул.
– Эй, я понимаю, что ты имеешь в виду. Раньше я тоже иногда чуточку робел, и мне приходилось подгонять себя, чтобы поговорить с незнакомыми людьми или попросить у кого-нибудь помощи.
Что? Тимо Эрхард, суперзвезда, тоже иногда робел? Я не могу поверить!
– Правда? Вот уж никогда бы не подумала! Ну, ведь ты спикер нашего школьного совета, ты всегда на виду и… и вообще!
– Но всё равно так и есть! – Тимо усмехается. – Короче… – Он хлопает меня по плечу. – У тебя всё получится!
– Спасибо! – с трудом выдавливаю я из себя, борясь с немотой.
– Или, может, мне пойти с тобой и помочь? Я скажу, что всегда ношу твою гитару, – смеётся он. Моя гитара убрана в чехол и висит на моём плече.
Я испуганно трясу головой, потому что не хочу на глазах у Тимо упрашивать самых крутых девчонок из нашей школы, чтобы они послушали мою игру, ну хотя бы пять тактов. Нет, уж если мне придётся броситься им под ноги, то я сделаю это без свидетелей!
– Большое спасибо, но не нужно! – заверяю я его.
Тимо кивает.
– Ясно. Конечно, тебе лучше пойти туда одной. Тогда ладно, пока. – Он небрежно машет мне рукой, поворачивается и уходит. Я тяжело вздыхаю.
– Ха! – слышу я. – Этот тип предложил тебе помощь, а ты ответила, что справишься сама? Хотя ты, несомненно, из тех, кому нужна любая помощь, какая только возможна.
– Не наглей! – рычу я, глядя на сумку. – Не тебе судить, мышь! К тому же ты совсем меня не знаешь.
– Я уже знаю, что классная руководительница даже не может запомнить твоё имя. Я слышал это собственными ушами!
– Ну и что? Я и сама рассказала тебе об этом. Неприятно, конечно, но не катастрофа. И вообще, наверняка это объясняется тем, что у фрау Филиппи деменция. Ко мне это не имеет отношения. Я такая же ученица, как все остальные.
Сумка молчит. Странно – никаких комментов.
– Эй, почему ты ничего не говоришь? – спрашиваю я. Гектор вздыхает.
– Что тут скажешь? Я знаю, что это не так, и ты знаешь, что это не так. Мы с тобой оба знаем, что это не так, поэтому не надо сейчас делать вид, будто ты самая обычная школьница. Не-е-ет, ты точно не такая, как все! И поэтому такой парень, как Тимо, пригодился бы тебе, когда ты будешь говорить с теми воображалами.
Больше я не могу это терпеть! Вот правда не могу! Я хватаю коробку для ланча, снимаю крышку и выбрасываю из неё Гектора в ближайший куст, какой нахожу на школьном дворе.
– Вот тебе, получай! Ты мне больше не нужен. Катись скорее в свой Улан-Батон или куда угодно. Пока!
– Эй, подожди! Ведь я могу тебе помочь! Должен же кто-то это сделать! – кричит он мне, выбравшись из листвы. – Я полечу в Монголию немного позже. Аттила всё поймёт!
– Нет, спасибо. Не нуждаюсь!
С этими словами я поворачиваюсь и бегу к дверям школьного корпуса, в котором находятся кабинеты музыки.
В коридоре возле первого кабинета музыки я вижу трёх девчонок, и у меня обрывается сердце. Потому что все они старше меня. И все выглядят гораздо круче, куда мне до них! Впрочем, эй, чего ты ожидала, Тесса? Ведь в этой школе все круче тебя, мысленно кричу я себе. И поскольку они все такие крутые, они даже не смотрят на меня, когда я робко здороваюсь. Никто не говорит ни слова, только Лара Крульманн, крутейшая из крутых, напевает с закрытыми глазами какую-то мелодию. Вероятно, настраивается перед прослушиванием. И получается красиво. К моей досаде. Может, мне лучше сразу уйти? Но я всё-таки сажусь на свободный стул и ставлю рядом гитару.
Через минуту открывается дверь кабинета, и из неё выглядывает Бейза. Обводит глазами нашу группу и кивает мне:
– Так, Тесса, мы начнём с тебя. Пожалуйста, заходи!
О Господи! Неужели мне никого не нужно упрашивать? Неужели я буду играть первой? У меня тут же начинает бешено колотиться сердце. Нет, скорее в нём появляются перебои. Оно вот-вот остановится. И к тому же у меня сильно шумит в ушах.
– Эй, что такое? Ты идёшь или нет? – торопит Бейза, и её голос звучит сердито. Понятно, ведь один раз я уже всё испортила. Хотя тогда это была не моя вина. Я вскакиваю со стула и хватаю гитару.
– Конечно иду! – отвечаю я с преувеличенным оптимизмом и мчусь в кабинет музыки. Бейза закрывает за мной дверь. Моё сердце тут же задумывается, не перейти ли от учащённого сердцебиения к инфаркту. Потому что передо мной сидит прославленная «Бешеная четвёрка», точнее, оставшиеся три девочки: Ким, Алекс и Миа. И выглядят они просто суперски: стильно, но не слишком; длинные волосы небрежно растрёпаны, косметика такая, какую разрешают в школе, но уж точно более профессиональная, чем всё, что я могла бы намалевать на своём лице перед вечеринкой. Если бы меня вообще позвали на какую-нибудь вечеринку.
От восторга и благоговения я с трудом переставляю ноги, но все три девочки приветливо кивают, а Миа показывает мне рукой на маленькую сцену, устроенную у задней стены кабинета.
– Ты Тесса, верно? – уточняет Ким и улыбается. Я молча киваю, не в силах сказать ни слова. – Бейза много рассказывала нам о тебе. – Теперь улыбаются и остальные – или это, скорее, усмешка? Я втягиваю голову в плечи, и Алекс, ударница с пышными локонами, тут же замечает это.
– Эй, не беспокойся, мы уже забыли про маленькое ЧП с электричками. Ты просто покажи нам, что ты приготовила!
– ОК, – отвечаю я хриплым голосом и иду на сцену, где уже ждёт меня стул. Подходит Бейза и хочет поставить передо мной пюпитр, но я трясу головой.
– Спасибо, но он мне не нужен. Я… я играю из головы. – Тут я вынимаю из чехла гитару, быстро настраиваю её и начинаю. Для прослушивания я выбрала композицию, которая входит в репертуар «Бешеной четвёрки». Возможно, я слишком рискую, но ведь без риска я уж точно ничего не добьюсь.
Пьеса начинается очень медленно, потом мелодия ускоряется и заканчивается бешеным гитарным соло – во всяком случае, когда её играет Элла. А вот моё начало звучит чуточку шатко, но причина не только в том, что я нервничаю. Просто в коридоре неожиданно поднимается шум, и я слышу громкие голоса и даже крики. Я снова опускаю гитару.
– Не обращай внимания, – говорит Миа, рыжеволосая клавишница. – У этого кабинета музыки такой недостаток – тут всегда шумно. Но иногда мы и сами перекрываем на репетициях этот шум. В общем, приступай!
– Играй, не спи! – шипит мне Бейза, она по-прежнему стоит возле сцены. Вероятно, она боится, что я опозорюсь и окончательно испорчу ей репутацию.
Я вздыхаю, закрываю глаза и вспоминаю свой позавчерашний сон в электричке: моё триумфальное выступление вместе с «Бешеной четвёркой». Просто играй так же, Тесса, – подбадриваю я себя. Потом я играю, играю и останавливаюсь лишь после гитарного соло в конце композиции, которое я действительно протанцевала с гитарой в руках. Прозвучал последний аккорд, я открываю глаза и кладу гитару на стул. Бейза и девочки из «Бешеной четвёрки» глядят на меня, вытаращив глаза.
– Ого! – удивляется Алекс. – Вот уж никогда бы не подумала! Обычно ты выглядишь такой… тихой!
– Ну… вообще-то, музыка помогает мне проявляться, – смущённо мямлю я, глядя в пол.
– Это видно, – сухо замечает Миа. – Тебе надо делать это чаще – проявляться то есть. Тебе это идёт. – Она бросает взгляд на дверь. – Теперь давайте послушаем остальных девочек, потом всё обсудим и сообщим тебе наше решение. Думаю, что завтра ты его узнаешь. Спасибо, что пришла.
– Всё ясно. – Я киваю. – Тогда до завтра!
Бейза ведёт меня к двери. В коридоре никого нет. Я недоумённо оглядываюсь: где же те три девчонки, куда они делись? Бейза тоже удивлённо пожимает плечами.
– Что случилось? Неужели они ушли?
– Бейза, пожалуйста, зови следующую! – доносится из кабинета музыки. Бейза пожимает плечами и идёт назад. Я не знаю, что мне теперь делать, и просто бегу за ней.
– Там никого нет, – сообщает Бейза.
– Что? – удивляется Алекс. – По-моему, мы хотели послушать четырёх исполнительниц.
– Вообще-то, да. – Бейза разводит руками. – Но те трое, вероятно, передумали. Мне поискать их?
– Нет. – Звучит только одно слово, но оно произнесено таким твёрдым и ясным голосом, что все вопросы отпадают. «Нет» однозначно означает «нет». Но кто же его произнёс? Ясно, что не девочки, потому что «нет», несомненно, сказала взрослая женщина. Я поворачиваю голову в ту сторону, откуда доносился голос, и только теперь вижу её: в дальнем углу кабинета, опираясь на школьный рояль, стоит женщина. Удивительно, как я сразу её не увидела, ведь её трудно не заметить: она довольно высокая, со светлыми, почти белыми волосами, подстриженными каре, а нос у неё такой, что даже орёл побледнеет от зависти. Да, вот точное описание той дамы: она походит на крупного белоголового орлана!
– Но, Марианна, – возражает Ким, – разве мы не должны хотя бы послушать остальных? Пускай Бейза узнает, что там случилось. Ведь там сидели ещё три девочки.
– Нет, – повторяет белоголовый орлан тем же тоном, не допускающим возражений. – У нас больше нет ни минуты – я должна немедленно сообщить в Берлин, как у нас дела, иначе рухнет весь план. Выступление Тессы мне понравилось, других девочек нет на месте, так что вопрос решён.
Она выпрямляется, подходит ко мне энергичным шагом и протягивает руку:
– Привет, Тесса! Я Марианна Этли, менеджер «Бешеной четвёрки». Добро пожаловать в нашу группу!
3. Мышь с огромным самомнением
– Между прочим, ты могла хотя бы сказать мне спасибо. Долгих благодарственных речей я не требую, но короткое слово «спасибо» меня вполне устроит!
Я вышла из кабинета музыки такой окрылённой, что сначала даже не заметила Гектора. Вероятно, мышь ждала за дверью, а потом последовала за мной. Хотя сказать «последовала» не совсем правильно. Гектор просто забрался вверх по моей штанине, устроился на гитарном чехле и ехал на мне. Но я решила его игнорировать, потому что говорящих мышей не бывает, и это всего лишь посттравматический синдром, галлюцинация. Реакция на стресс. Да, точно.
Гектор прыгает с гитары на моё плечо.
– Алло-о-о! – кричит он с возмущением. – Разве ты не слышала, что я сказал? Может, всё-таки поблагодаришь меня?
Ну с меня хватит! Я хватаю маленького наглеца за шкирку, снимаю его с плеча и подношу к лицу.
– Ой! Только не так грубо! – жалуется он, но мне плевать.
– Теперь послушай меня, хомяк несчастный. За что мне тебя благодарить? Не за что. Я не вижу причины. Наоборот. Это я позавчера спасла тебе жизнь, а ты мне теперь покоя не даёшь. Достал уже!
Гектор возмущённо фыркает:
– Как это не за что?.. Но ведь…
– Никаких «но»! – отрезаю я. – Сейчас я вынесу тебя на улицу, и ты исчезнешь, испаришься, уедешь. В Улан-Батор или куда угодно. Хоть на Южный полюс. Главное, чтобы я больше тебя не видела.
– Ха! С удовольствием! Но тогда ты можешь забыть про свою музыкальную карьеру. Без меня она вообще никогда бы не началась. И очень быстро закончится.
Надо признать, самомнение у этой мыши огромное. Хоть ломтями режь. Гектор всё ещё судорожно дёргает лапками, и я осторожно сажаю его на пол. Потом устремляю строгий взгляд на его острую мордочку.
– Так. Теперь давай выкладывай. Почему ты считаешь, что я обязана тебе началом моей музыкальной карьеры?
Гектор издаёт странный звук – то ли фырканье, то ли свист.
– Встречный вопрос: как ты сама-то думаешь, почему тебя взяли в группу?
– Потому что я убедила всех своим выступлением.
Новый звук точно похож на ехидный смешок.
– Чепуха! Ты была единственной на прослушивании. Поэтому тебя и приняли.
– Ну да, но я всё равно хорошо играла, – бормочу я.
Но Гектор игнорирует мой довод и невозмутимо продолжает:
– Ты была единственной, потому что я убрал твоих конкуренток. Я незаметно залезал им в штанины и щекотал их ноги. Они ужасно испугались, потому что не видели меня и не могли от меня избавиться, – вот все трое и убежали в панике.
Что-что? Вот почему из коридора доносились шум и крики!
– Зачем ты это сделал?
– Зачем? Неужели не ясно? Я хотел тебе помочь. Потому что ты мне помогла. Я сомневался, возьмут ли тебя без моей поддержки.
Я резко выпрямляюсь, не зная, то ли мне сердиться на такую дерзость, то ли радоваться помощи. Выбор падает на первый вариант.
– Я справилась бы и сама.
Гектор пригладил лапкой усы:
– Не исключено. Хотя, может, и нет. Я предпочитаю действовать под девизом «Лучше подстраховаться».
– Ну хорошо. Тогда большое спасибо за твою помощь. Но теперь я обойдусь без тебя. Прощай! – Я демонстративно машу рукой, поворачиваюсь и хочу уйти. Но не тут-то было.
– Нет-нет-нет! И не выдумывай! Поверь мне, тебе нужен хороший коуч, советник.
– С чего ты взял? Ведь ты ничего не смыслишь в музыке!
В ответ на моё замечание Гектор лишь с сочувствием покачал головой:
– В музыке, конечно, нет. Зато прекрасно разбираюсь в интригах, лжи и злых кознях. В каком-то смысле это мой конёк. Я тоже был на прослушивании – поверь мне, это такой гадюшник! Ты отважилась сунуться в гадюшник!
Я невольно рассмеялась.
– Ну это уже полная чепуха! «Бешеная четвёрка» – школьная рок-группа. Очень успешная, это точно, но при этом обычная школьная рок-группа.
– Ты совершенно ничего не понимаешь. Во-первых, две девчонки – Ким и Миа, или как их там, – не хотят видеть тебя в группе. Во-вторых, с Марианной Этли тоже не всё понятно. Я наблюдал за ней и пришёл к выводу, что это тёмная лошадка! Она почти тебя не слушала, а всё время что-то писала в телефоне.
– Она менеджер, профессионал. Поэтому, пожалуй, может одновременно слушать и вести переписку. Возможно, она сняла фрагменты моего выступления и отправила. А кто-то тут же подтвердил ей, что я гениальная гитаристка.
Гектор захрипел и начал кататься по полу.
– Эй, тебе плохо? Ты не можешь дышать? Почему ты так хрипишь? – озабоченно спрашиваю я.
Он вскакивает на ноги и смотрит на меня:
– Чепуха. Это не хрип. Я катался по полу от смеха. «Гениальная» – какая ерунда!
Я в ярости хватаю его за длинный хвост и поднимаю в воздух.
– Придержи язык! Ты слишком маленький, чтобы позволять себе такие дерзости!
– Это не дерзость! Просто я говорю тебе правду, – пищит мышь, болтаясь вниз головой. – А правда в том, что эту Марианну убедило не твоё нервное бренчание. А что-то другое.
– Ах так, неужели? – Я ещё раз сильно тряхнула Гектора – уж больно он меня разозлил.
– Это правда, – пищит он. – Бейза что-то рассказала ей прямо перед твоим выступлением, Марианна кивнула ей и тут же принялась тыкать пальцем в экран и что-то писать. Ты даже не начала ещё играть. А после твоего выступления она тут же застегнула свой рюкзак. По-моему, она обрадовалась, что не было других девочек. Вообще-то, я почти не слушал твою игру, потому что мне надо было прогнать конкуренток, но я абсолютно уверен, что у этой Марианны были другие причины принять тебя в рок-группу.
Хм. Может, мышь права? Задумавшись, я опускаю Гектора на пол. Он встряхивается и продолжает:
– Я решил ещё ненадолго отложить поездку и остаться с тобой. Буду помогать тебе советами! Пока ты не поймёшь, какую роль тебе отводят в рок-группе. Если станет ясно, что всё идёт гладко и мои сомнения не оправдались, я немедленно удалюсь со сцены.
– По-моему, у тебя очень срочные семейные дела в Улан-Баторе.
– Не в Улан-Баторе – во Внутренней Монголии. В Улан-Баторе только аэропорт и мой кузен. Но он подождёт меня ещё какое-то время. Чутьё подсказывает мне, что тебя просто хотят подставить. Возможно, им нужен клоун или кто-то в этом роде.
– Клоун? – Мне становится обидно.
– Ну да, знаешь, как это делается. Возможно, они считают забавным, если у них будет кто-то такой, кто не вписывается в…
– Так, с меня хватит, Гектор! – рычу я, бурля от возмущения. – Как ты сам сказал, ты даже толком не слышал моё выступление. Я считаю, что я просто хорошо играла. И поэтому Марианна сразу решила меня взять.
В знак примирения Гектор вскидывает передние лапки:
– Ладно, ладно. Тогда скажем просто – я ненадолго останусь с тобой для моего собственного спокойствия. Сейчас билеты на самолёт безумно дороги, и я дождусь хороших скидок. И тогда тут же улечу.
– ОК, хитрец. Тогда я надеюсь, что ты, во-первых, скоро заметишь, как прекрасно я вписалась в школьную рок-группу, во-вторых, поскорее ухватишь выгодный билет в Монголию и, в-третьих, наконец-то смотаешь удочки.
– Без проблем. Стопудово.
– Обещаешь? – уточняю я. Разумеется, мне совершенно не нужна монгольская беговая мышь в роли советника. Да ещё страдающая манией преследования. С «Бешеной четвёркой» у меня уж точно всё в порядке, я очень скоро буду стоять на сцене вместе с тремя девочками, и это будет мой триумф!
Гектор торжественно поднимает правую лапку:
– Клянусь!
* * *
– О, ты всерьёз занялась здоровым питанием и фитнесом! – Мама одобрительно кивает, когда застаёт меня на кухне за нарезкой моркови и сладкого перца. – Вчера вечером ты съела целый кочан салата айсберг, теперь режешь морковку с перцем, хотя сейчас только восемь утра, да ещё воскресенье. Молодец!
В ответ я пытаюсь улыбнуться.
– Да, ведь я должна быть в хорошей форме, чтобы достойно выглядеть на видеосъёмках. Другие девочки круглыми сутками занимаются хореографией, а я сейчас похожа на старушку.
– У тебя всё получится, доченька. – Мама ласково гладит меня по щеке. – Мы с папой ужасно гордимся тобой. Жалко, что мы не можем посмотреть твоё выступление. – Она вздыхает.
А я, наоборот, совсем не огорчилась, когда Марианна Этли сразу после нашего первого разговора ясно дала понять, что все мероприятия рок-группы должны проходить без родителей. Репетиции, видеосъёмки, концерты – обо всём заботится менеджер, а родители там не только нежелательны, но и вообще под запретом. «Они вносят слишком много суеты!» – пояснила мне Марианна и, пожалуй, была права. Моя мама уж точно не удержится и поправит мне перед выступлением волосы или сделает замечание насчёт моего сценического прикида.
Наконец я заканчиваю нарезку, сгребаю овощи в большую миску и покидаю кухню.
– Эй, разве ты не позавтракаешь со мной? Я тоже приготовлю себе что-нибудь полезное – например, мюсли с грейпфрутом, – кричит мне вслед мама.
– Ах нет, – отвечаю я. – Я буду учить уроки и грызть овощи.
Конечно, это всё враньё – от начала и до конца. Как и «здоровое питание». На самом деле вся эта зелёная еда предназначена одной-единственной персоне: моему новому приятелю Гектору, от которого я надеюсь быстро избавиться. Но пока что вынуждена прятать его в своей комнате и кормить.
– Вот, – говорю я и ставлю миску перед импровизированным домиком – обувной коробкой с вырезанной спереди дырой. Голова мыши высовывается из недр коробки, Гектор принюхивается к еде, шевеля ноздрями.
– Ты ведь обещала купить семечки подсолнуха, – упрекает он.
– Старик, сегодня воскресенье! – отвечаю я. – Не только воскресенье, но ещё и раннее утро! Ваше сиятельство заказало семечки двенадцать часов назад. Магазины пока ещё не открылись.
Гектор бьёт себя лапкой по лбу.
– Ох, я всё время забываю. Мы ведь в Германии, на родине закона о закрытии магазинов.
– Что?
– Ну, у вас тут всё по-дурацки. Магазины рано закрываются и поздно открываются. Вон в Нью-Йорке вообще ты без проблем могла бы купить мне семечки в три часа ночи в воскресенье.
– Да, вот только и в Нью-Йорке я бы не пошла за семечками среди ночи, балда ты эдакий.
– Только давай без грубостей! Мне необходимы полиненасыщенные жирные кислоты. Они стимулируют логическое мышление. Между прочим, тебе это тоже не помешает.
– Спасибо, я подумаю. – Какой наглец! Если он будет так себя вести и дальше, я выселю его в сад. Пускай тогда сам ищет свои полиненасыщенные жирные кислоты.
Гектор больше ничего не говорит и набрасывается на еду. По-моему, она нравится ему и без семечек подсолнуха. Стоит признать, этот кроха очень мило грызёт кусочки морковки. Короче, он с рекордной скоростью сожрал почти всю миску и только после этого поднял голову.
– Так, теперь мне стало лучше. А то на пустой желудок невозможно думать.
– Над чем ты собираешься сейчас думать? – удивляюсь я.
– Но ведь ясно же! – Мышь качает головой, словно не верит, что я этого не знаю. – Мы должны подумать над тем, как нам разоблачить твою рок-группу.
– Разоблачить?
– ОК, пожалуй, «разоблачить» – это слишком. Скажем так: как нам выяснить, что там нечисто. Разумеется, в целом я уже знаю, что нам делать. Мне надо лишь немного отшлифовать детали.
У меня постепенно лопается терпение. Я хватаю Гектора, сажаю на ладонь и подношу к своему лицу.
– Дорогой Гектор, пойми раз и навсегда: с «Бешеной четвёркой» всё в порядке. Ты можешь спокойно отправляться в Улан-Батон или куда угодно. Мне не нужна твоя помощь.
Гектор поднимает острую мордочку и глядит на меня своими бусинками глаз. Агрессивно, я бы сказала.
– Дорогая Тесса, пойми раз и навсегда: ты ещё порадуешься, что рядом с тобой нахожусь я – суперхитрый, уникальный, лучший в мире Гектор!
Я вздыхаю! Молчу и не возражаю! Скорее бы он купил себе за 10 евро билет до Улан-Батора!
4. Славная младшая сестрёнка
– Ты действительно неплохо играешь, – говорит Марианна Этли во время моей первой репетиции. – Я думаю, что у тебя не будет проблем в Берлине. Ты нормально впишешься в группу.
От гордости мне хлынула кровь в голову. Я попала в самую гламурную школьную рок-группу Германии, и меня хвалит менеджер!
– Спасибо, фрау Этли, – робко бормочу я.
Она улыбается и качает головой:
– Ну зачем ты так, Тесса! К чему этот официальный тон? Зови меня просто Марианна. Ведь мы теперь одна команда!
Краешком глаза я вижу, как Ким и Алекс закатили глаза. Неужели мышь права и они не хотят видеть меня в группе? Мои попытки поговорить с ними ни к чему не приводят, в школьном дворе все трое меня просто игнорировали, а на нашей репетиции только Марианна держалась со мной чуточку приветливее остальных. Во всяком случае, эйфория от того, что меня приняли, схлынула.
– Спасибо, Марианна, – вежливо бормочу я и, пытаясь скрыть неуверенность, спрашиваю: – А в Берлине у нас будет настоящее выступление или мы только снимемся для нового музыкального видео?
Ким с насмешкой глядит на меня:
– Что ты считаешь настоящим выступлением?
Я пожимаю плечами:
– Ну-у… перед публикой.
Ким, Миа и Алекс дружно хохочут. Они успокаиваются только после строгого взгляда Марианны.
– Эй, Нойманн, – говорит Алекс и вытирает слёзы в уголках глаз, – тебе надо радоваться, что твоё первое выступление будет не на публике. Играешь ты на своей гитаре достаточно неплохо, но на сцене тебе ещё делать нечего. Ну, если ты не хочешь опозориться.
Бемс! Вот и схлопотала! Я опять краснею, но теперь не от гордости, а от стыда. Марианна встаёт со стула, с которого она смотрела репетицию, подходит к нам и останавливается напротив Алекс.
– Александра, можно напомнить тебе о том, что мы должны радоваться, раз мы так быстро нашли замену Элле? Очень радоваться! Иначе нам пришлось бы забыть про Берлин, а ты, надеюсь, прекрасно понимаешь, какими это грозит последствиями!
Алекс пятится и кивает.
– Извини, – бормочет она. – Просто мне очень не хватает Эллы. – Потом она переводит взгляд на меня. – Не обижайся на меня, Тесса. Ты играешь неплохо. У тебя всё получится, и ты скоро сможешь классно выступить на сцене. – Она даже растягивает губы в подобии улыбки, да и другие девочки стараются изобразить на лице дружелюбие.
Но я им ни капли не верю. Мне уже ясно, что я тут словно жаба, которую им всем нужно проглотить, чтобы двигаться дальше. Но действительно ли тут дело только в выступлениях рок-группы? Послушай, Тесса, одёргиваю я себя, тебе уже всюду мерещится заговор. Эта мышь запудрила тебе мозги!
* * *
– Эй, Тесса! Поздравляю от всей души! – Тимо заметил меня на школьном дворе и небрежной походкой подходит ко мне. Он выглядит фантастически круто, и у меня от волнения вот-вот случится инфаркт. Как я выгляжу? Как одета? Причёска не растрепалась? Впрочем, последний вопрос чисто гипотетический, поскольку я сегодня утром собрала волосы в хвост довольно потрёпанной резинкой, поэтому моя причёска никак не может быть аккуратной. Вот досада!
– Э-э… спасибо! Но с чем? – лепечу я.
– Ну как я слышал, ты успешно выступила на прослушивании и тебя взяли в рок-группу.
– Хм-м, верно, да… Я… ну, я была там единственной. – Я пожимаю плечами. – Так что было не слишком трудно.
– Ц-ц-ц! – Тимо качает головой. – Не скромничай. Я слышал другую историю: им так понравилось твоё выступление, что у остальных девочек не было ни малейших шансов.
– ОК, возможно, это была смесь того и другого, – соглашаюсь я. – Я хорошо выступила, а другие девчонки… э-э… куда-то исчезли, и Марианна не захотела больше ждать.
– Кто такая Марианна?
– Марианна Этли, менеджер «Бешеной четвёрки».
– Ах вот что! Такая с белыми волосами?
Я киваю:
– Ты знаешь её?
– Нет, просто я видел её только что в кабинете директора. Я хотел спросить разрешения повесить плакаты нашей биржевой игры. Секретарши не было, и я зашёл к нему в кабинет. У него сидела эта белая, и они, по-моему, обсуждали что-то важное. Во всяком случае, они тут же выставили меня за дверь.
– Ну, наверно, они говорили о нашей поездке в Берлин. Там мы будем снимать видео. С репетициями и всем прочим это займёт три дня. Прямо среди учёбы.
– Ого, круто! – Тимо даже присвистнул. – Жалко, что я не играю на гитаре! Мне бы хотелось ненадолго оказаться в Берлине. Я бы пропустил тест по физике и посмотрел на самый прикольный город Германии.
– Эй, – возражаю я с притворным возмущением, – у нас ведь не туристическая поездка, а тяжёлая работа!
Тут мы оба смеёмся, и это так хорошо! Очень хорошо! Я, Тесса Нойманн, запросто болтаю с самым интересным парнем в школе, и он даже смеётся моей шутке! Умереть можно! Пожалуй, у меня в жизни ещё не было таких восхитительных моментов.
К сожалению, моё счастье длится недолго. Мимо нас проходит Лара Крульманн, и по её лицу видно, что она злится. Она заруливает прямо к нам и останавливается буквально в десяти сантиметрах от меня.
– Эй, Нойманн, – шипит она, – тебе невероятно повезло в жизни. Но только ты победила нечестно. Они скоро увидят, что зря выбрали тебя.
– Я не понимаю, о чём ты, – бормочу я и отступаю на шаг, чтобы она не стояла так близко.
Но она тут же снова прилипает ко мне.
– Ты и сама наверняка не веришь в свою удачу! Тебе помогало то… то существо! Оно кусалось! И других девочек тоже кусало, пока мы не убежали. Я не верю, что это было случайно!
– Так, давайте успокоимся! – ворчит Тимо, берёт Лару за плечи и заставляет немного отойти от меня. – Ты понимаешь, Лара, какую ерунду ты несёшь? На тебя напало какое-то существо? Но у нас тут не сериал «Странные вещи»!
Лара сердито фыркает:
– Тебе лишь бы пошутить, Тимо! Но всё так и было! Будто в фильме ужасов: на меня что-то напало, и Тесса имеет к этому отношение! – Если раньше Лара лишь орала, то теперь она перешла на визг. Очень неприятный. Вокруг нас немедленно стала собираться толпа. Мне было неловко, а Лара не унималась. – Я серьёзно говорю. Самую невзрачную в нашей школе девчонку вдруг берут в рок-группу, а мне, Ларе Крульманн, даже не дали выступить! Это просто несправедливо, согласись, Тимо!
Тимо качает головой:
– Лара, что ты за крикливая ворона! Неважно, почему они взяли Тессу, зато мне совершенно ясно, почему они ни за что не захотели брать тебя! Пойдём, Тесса! Не надо её слушать!
Тут он хватает меня за руку и просто тащит за собой к кафетерию. Признаюсь честно, никогда ещё я не чувствовала себя такой счастливой после того, как меня обругали!
В кафетерии Тимо угостил меня кренделем с колой, заказал себе то же самое, и мы уселись возле больших окон, выходящих на школьный двор.
– Лара просто несла какой-то бред! – Тимо качает головой. – Может, она принимает какое-нибудь лекарство, от которого у неё поехала крыша?
Я пожимаю плечами и гляжу на свои ногти. Ох, лишь бы мне не проколоться и не показать, что я знаю, кто во всём виноват!
– Впрочем, неважно. Я в любом случае рад, что у тебя всё получилось. Берлин – это круто, и там наверняка тебя ждёт ещё много суперских событий.
– Будем надеяться, – вздыхаю я.
– Эй, что-то я не слышу уверенности в твоём голосе, – удивляется Тимо. – Ведь ты должна летать от счастья!
– Да, я рада. Но… – Я немного молчу и прикидываю, как бы мне объяснить Тимо мою ситуацию и не выглядеть полным лузером. – Как сказала Лара, ну, что я самая невзрачная девчонка в школе, и вообще… ну… гламура у меня нет совсем.
– Не говори глупости. И Лара тут не образец. Она просто ряженая кукла. И накрашенная. Готов поспорить, что, если смыть с её лица косметику, мы её просто не узнаем.
При мысли об этом я невольно усмехаюсь.
– Ты прав. Но девчонки из «Бешеной четвёрки», кажется, тоже не очень мне рады. Во всяком случае, сегодня на репетиции они вообще не разговаривали со мной.
Теперь Тимо пожимает плечами:
– Ну, они всё-таки должны привыкнуть к тебе.
– Алекс сказала, что она скучает по Элле. Но, по-моему, это просто отговорка.
– Почему отговорка? – возражает Тимо. – Как я слышал, отъезд Эллы стал для них полной неожиданностью. Она внезапно перестала ходить в школу и даже не попрощалась со своим классом. Кажется, её отец – важная фигура в какой-то консалтинговой фирме, и он срочно уехал в Сингапур, где возглавит филиал. Ну и семья поехала с ним. Или не в Сингапур, а в Шанхай? Ну, неважно. Уехал и уехал.
– Хм-м… Ну, раз ты так считаешь…
– Я уверен в этом. Некоторые вещи просто требуют времени. Возьми нас с тобой, к примеру. – Тимо смотрит на меня и улыбается. Мне становится вдруг жарко. – Ещё неделю назад мы совсем не общались, а теперь мы сидим тут вместе, и нам хорошо.
Мне делается ещё жарче, ужасно жарко. А про учащённое сердцебиение я уж молчу.
– Э-э… это точно. – Ничего более интеллектуального мне, увы, не приходит в голову.
Тимо усмехается.
– Знаешь, я уже привык к тебе, Тесса. Ты славная. Мне интересно разговаривать с тобой. У меня словно появилась младшая сестрёнка.
ОП-ПА! Что?! Ох нет! Приятная? Младшая сестрёнка? Неужели он в самом деле сказал «младшая сестрёнка»? В сочетании со словом «славная»? Какой кошмар! Совсем не сексуально! Я не хочу, чтобы у Тимо были ко мне братские чувства! Я хочу ему нравиться по-настоящему! Хочу, чтобы он считал меня ослепительно красивой! Загадочной и желанной, а не славной.
Между прочим, похвала «приятная», как известно, это младшая сестра слова «какашка»! Какой кошмар!
5. Вот тебе и салат!
Я совершенно расслабилась, я дышу ровно и легко… Я спокойна, совершенно спокойна. Я… ВА-А-А-АХ! Сейчас я заору во всю глотку, брошусь на пол и буду кататься и махать руками и ногами – так я нервничаю!
Но я держусь изо всех сил, пытаясь не выдать своего волнения, когда чёрный автобус, доставивший нас из Гамбурга, наконец останавливается. И не где-нибудь, а в самом сердце Берлина. Наш автобус стоит перед гранд-отелем «Адлон», прямо возле Бранденбургских ворот! О том, что мы поселимся именно здесь, я уже знала из дорожной документации, которую Марианна прислала моим родителям. Но вот то, что я действительно в Берлине и гляжу из окна автобуса на тёмно-красный балдахин самого знаменитого немецкого отеля, это совсем другой сюжет! Я вскакиваю и хватаю рюкзак. Но тут же спохватываюсь, заметив, что все остальные сидят на своих местах.
– Разве мы не выходим? – спрашиваю я у Марианны, сидящей сбоку от меня в другом ряду. Она качает головой.
– Минутку. Тут пока слишком неспокойно. Сначала мы отправим к отелю Энрико, потом поедем к запасному выходу.
Слишком неспокойно? Я бросаю взгляд на улицу и тоже вижу их. Справа и слева от балдахина стоят маленькие группы детей и подростков, которые словно чего-то ждут. Или кого-то. И тут я замечаю в руках одной девочки плакат «Добро пожаловать в Берлин, „БЕШЕНАЯ ЧЕТВЁРКА“!». И совсем рядом другой «„БЕШЕНАЯ ЧЕТВЁРКА“ – МИРОВОЙ КЛАСС!!!».
Ух ты, да это фанаты?! Настоящие фанаты? С ума сойти! Ведь я чуть не забыла, что приехала в Берлин с настоящими звёздами. А их сопровождают, разумеется, и настоящие фанаты.
– Эй, что ты рот раскрыла, Нойманн? Дождя нахлебаешься.
Ох, я чуть не забыла о том, что в моём багаже едет нервная мышь. Гектор выглядывает из рюкзака, я засунула его туда, чтобы незаметно провезти с собой. У него дрожат усы. И вообще, выглядит он жалко.
– Тебе нехорошо? – спрашиваю я. Он трясёт головой.
– А как ты думаешь? Последние три часа я провёл между твоими носками и трусиками. Как мне может быть хорошо? К тому же я ужасно голоден. Если я в скором времени ничего не сожру, я сам пойду искать жратву.
– И не выдумывай! – рычу я в ответ. – Все и так считают меня чокнутой. А если обнаружат, что я таскаю с собой ручного хомячка, плохи мои дела.
– Я не ручной хомячок! – пищит Гектор. – Я твой менеджер!
– Чепуха. Марианна – мой менеджер. А ты просто мышь, страдающая манией величия.
– Уф! – Гектор отворачивается и вздыхает. Потом снова смотрит на меня. – Я в самом деле не знаю почему, но ты, кажется, думаешь, что я отправился с тобой ради собственного удовольствия.
– С кем ты там разговариваешь? – Ким, сидящая позади меня, протягивает руку и хлопает меня по плечу.
– Э-э, сама с собой, – бормочу я. – От волнения, понимаешь? Я… э-э… в общем, когда я говорю сама с собой, это меня успокаивает.
ОК, теперь я выгляжу полной идиоткой, но разговаривать с собой всё же не так странно, чем говорить с монгольской беговой мышью. Ким удивлённо качает головой и садится на место.
Открывается передняя дверь автобуса, и Энрико, ассистент Марианны, выходит. Увидев его, фанаты начинают орать и махать руками.
– Мне очень жалко, друзья! – кричит он им. – Сегодня девочки не приехали. Они прибудут завтра утром, а сегодня мы приготовим всё для первого съёмочного дня. Но я обещаю поставить для вас на инстаграм ИЗМ, и вы увидите всё так, словно находитесь рядом с ними.
«ИЗМ»? Что это такое? Вероятно, Ким умеет читать мысли, потому что отвечает на мой невысказанный вопрос:
– «Иди за мной». Фильм, который проведёт наших фанатов за кулисы. Так, будто они присутствуют на съёмках. Энрико делает так почти со всеми нашими выступлениями.
– Ах, это так называется? Конечно, я тоже их видела. Ведь я смотрю вас в инстаграме, и на Тик-Токе, и…
– Да, да, всё замечательно, Тесса. – Алекс подошла к нам. – Но тебе не нужно изображать из себя нашего фаната. В общем-то, это даже контрпродуктивно. Теперь ты часть «Бешеной четвёрки». Вот и веди себя так. Впрочем, тебе постепенно надо будет менять и свой облик. Ведь сейчас ты всё ещё выглядишь как девочка из начальных классов.
Ким хихикает.
– Нет, я бы всё-таки сказала – как шестиклассница!
Тут обе со смехом возвращаются на свои места. Я тоже сажусь. Половина моего восторга улетучилась; я нервничаю. Если так будет продолжаться и дальше, я охотно уступлю своё место в рок-группе Ларе Крульманн. Пусть тогда она общается с этими воображалами!
Стук в дверь автобуса. Это вернулся Энрико. Водитель впускает его.
– Так, в отеле всё готово. Можно ехать, нас ждут с другого входа.
Шофёр ведёт автобус вокруг квартала. Это не так быстро, потому что квартал вмещает целое британское посольство и ещё ряд домов. Наконец автобус снова останавливается. Марианна смотрит в окно.
– Отлично. Никого нет. Можно спокойно выходить. – Она довольно кивает и идёт к выходу. Вскоре мы все стоим перед не таким импозантным балдахином, как тот, что на другой стороне гранд-отеля.
– «Винный магазин Лоренца Адлона», – читаю я вслух надпись на красивой чёрной вывеске над красным балдахином. – Винный магазин? Мы будем сейчас пить вино?
Марианна смеётся:
– Нет, для этого вы все ещё определённо малы. Это задняя сторона отеля. Отсюда мы можем спокойно войти внутрь, не боясь, что нас затопчут фанаты. Но если ты хочешь пить, то, разумеется, можешь взять из мини-бара что-нибудь безалкогольное. А теперь я говорю всем, кто ещё голоден, несмотря на мой вкусный именинный торт, закажите себе что-нибудь из еды в номер; идти вниз в ресторан я вам сейчас не советую. Там наверняка торчит ещё парочка фанатов.
Верно. Поскольку сегодня у Марианны день рождения, она дала каждому из нас по большому куску любекского орехового торта со сливочным кремом и марципановым верхом. Это было вкусно!
– Скажи, что ты хочешь салат! – пищит Гектор в моём рюкзаке.
– Нет! – рычу я в ответ.
Марианна удивлённо вскидывает брови.
– Я не вижу причин для такого резкого ответа, – говорит она мне.
– Ой, извини, – лепечу я, – конечно, я не имела в виду тебя.
Теперь брови Марианны ползут ещё выше и почти исчезают под её белыми волосами. Как мне неловко – и всё это из-за проклятой монгольской мыши!
– Наша Тесса часто разговаривает сама с собой, – объявляет Ким, проходя мимо меня со своей сумкой.
Теперь белоголовый орлан бросает на меня взгляд, в котором я ясно читаю: «Боже мой, с кем мы связались?» Тогда я хватаю рюкзак и иду за Энрико, который уже тащит багаж к дверям отеля.
За стеклянной дверью заднего входа в отель я вижу несколько ступенек, а слева деревянную дверь, вероятно, вход в винный магазин. Мы поднимаемся по ступенькам, туда, где молодая женщина уже открыла для нас дверь, ведущую в холл.
– Добро пожаловать в отель «Адлон»! – говорит она нам. – Прекрасно, что вы снова у нас в гостях. – Потом она обращается к Марианне: – Ваши номера уже готовы, фрау Этли. Через два часа вы встречаетесь с господином Линдстрёмом и его группой. Так что у вас достаточно времени, чтобы зайти в спа-салон или погулять в Тиргартене.
– Я не хочу в Тиргартен, мне не нужен зоопарк! Хочу большой салат! – снова слышится из моего рюкзака. На этот раз я сдерживаюсь и ничего не отвечаю Гектору, хотя мне хочется объяснить ему, что Берлинский Тиргартен – это не зоопарк, а просто парк. Я не хочу, чтобы меня снова поймали на странном разговоре с самой собой.
– Благодарю вас, – отвечает Марианна, – но я думаю, что мы просто разойдёмся по нашим номерам и порепетируем. Вы передали господину Линдстрёму экземпляр переработанного сценария? Он понадобится ему при обсуждении съёмок.
Сотрудница отеля кивает:
– Разумеется. Он получил всё, что прислала ваша секретарша.
– Замечательно, большое спасибо! – Марианна поворачивается к нам. – Тогда вот что: мы расходимся по комнатам, а через час встретимся у меня и пробежимся по всему сценарию от начала до конца. Кто хочет поесть, сделайте это сразу.
– Салат! – пищит мой рюкзак.
«Заткнись!» – думаю я. Но, честно говоря, я тоже чуточку проголодалась. Несмотря на сливочный торт. Мой желудок ведёт себя загадочно. Как только слышит про заказ еды в номер, тут же начинает урчать. Пожалуй, я позвоню и закажу себе чего-нибудь.
* * *
Но как только я вхожу в свой номер, тут же забываю про голод, – так меня поражает его роскошь. Комната огромная! Нет, вообще-то, тут даже две комнаты – спальня с кроватью под балдахином и гостиная со светлым диваном и креслами, которые стоят вокруг стеклянного столика. На столе ваза с пышным букетом кремовых роз, рядом коробка шоколадных конфет и корзиночка фруктов. Но самое крутое в комнате не кровать с балдахином и не розы. Гораздо круче вид из окна гостиной – оно выходит прямо на Бранденбургские ворота!
– Ого! – изумляюсь я и падаю на диван. – Просто невероятно! По-моему, мне всё это снится! – Тут я замечаю на столе карточку и раскрываю её.
– «Дорогая фрау Нойманн, мы сердечно приветствуем Вас в отеле „Адлон“ и желаем Вам приятно провести время в Берлине. Дирекция», – читаю я вслух. Потом открываю коробку и беру нугу с миндалём. Вкуснота!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/chitat-onlayn/?art=70733491) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.