Рассвет
Валерия Решительная
Однажды солнце исчезло, и весь мир погрузился во тьму. Тогда был предрешен конец для всего сущего…В день своего совершеннолетия Симон узнает правду о мире на поверхности земли. Ему придется разобраться с загадкой, которую оставили предки, и отправиться на поиски таинственного Рассвета, чтобы спасти человечество от полного погружения в бесконечный мрак.
Валерия Решительная
Рассвет
Глава 1
«Однажды солнце исчезло, и весь мир погрузился во тьму. Тогда был предрешен конец для всего сущего.
Но люди не стали мириться с такой судьбой и приняли этот удар с честью и достоинством. Они адаптировались под условия, обеспечив себе жизнь даже в таких условиях…»
И еще пару абзацев восхваления людской непоколебимости. За это я и не люблю историю – любой может представить событие так, как ему выгодно. То ли дело точные науки, где любые погрешности можно углядеть и зафиксировать. А как, исходя из слов, написанных обычным человека, можно понять, правда ли сказанное или нет? Увы, этого уже не узнать.
– Симон, хотя бы в последний день учебы проявите подобие интереса в качестве уважение ко времени, которое я трачу на вас. – Голос мистера Уолша прозвучал прямо как гром среди ясного неба, и я невольно вздрогнул. Поднять взгляд я не решался.
– Прошу прощения, мистер Уолш, – буркнул я под нос, вперившись глазами в свой стол.
В ответ я ничего не услышал, кроме отдаляющихся гулких шагов.
– Завтра вы станете полноценными гражданами нашего общества, – продолжил историк, обращаясь ко всему классу. – Вы – наше будущее, которое нам доступно только благодаря прошлому.
В свете лампы фигура учителя выглядела зловеще, хотя мистер Уолш, как человек, не был таким страшным. Он жутко любил свой предмет, и его расстраивало то, как ученики относятся к нему. Когда—то он завел со мной разговор на эту тему. Узнав мое отношение к истории и к любым другим предметам подобного плана, он заметно расстроился. А я подумал, что, если бы такой человек, как мистер Уолш, писал историю, я бы проникся к этому предмету. Жаль, что он не застал тот момент, когда солнце исчезло с небосвода, погрузив все в глубокую тьму.
После урока ко мне подошел Мартен и ткнул меня кулаком в плечо.
– Хоть бы в последний день сделал вид, что тебя интересует история, – буркнул он.
– Ну не смог я совладать с собой, задумался, – рассеянно ответил я, поглядывая куда-то в сторону.
На это мой друг лишь многозначительно вздохнул.
Мартен был сторонником учебы. Всю информацию он впитывал, словно губка. Ему нравилось узнавать новое, изучать, исследовать. Правдивость знаний его редко волновало. Если все так, как есть, значит, так оно и было.
Мы шли по узкому коридору, подсвеченному лампами из лунного камня. Когда мир был на грани погибели, это творение, неизвестно откуда взявшееся (поговаривают, что природа заранее как бы знала о таком исходе и припасла такую штуку), спасло человечество от погружения во тьму.
– Ты готов стать взрослым? – неожиданно спросил меня Мартен. Тень упала на его лицо, и я не мог понять, с каким выражением лица он это спрашивает.
Если вы думаете, что стать взрослым в нашем положении заманчиво, то вы ошибаетесь. Из-за потери солнца человеческая жизнь сократилась в разы. Если повезет, доживешь до сорока со всеми конечностями и более-менее человеческим лицом. По этой причине люди торопились успеть и взрастить следующее поколение, чтобы те могли заменить их и продолжить жалкое существование всего рода людского. Из-за этого детство, отрочество, юность были вытеснены и заменены на несовершеннолетнего гражданина – до пятнадцати лет – и совершеннолетнего. Разница была только в том, что первые все свое время уделяли учебе и подработке, подготавливаясь ко взрослой жизни, а вторые – полноценно работали, занимая все свои дни одним лишь трудом во благо всего человечества. Свободного времени не предполагалось. Ни увлечений, ни хобби, ни чего-либо еще не предусматривалось.
Я был уверен, что готов пополнить ряды взрослых, но после такого прямого вопроса я даже растерялся. Готов ли я? Да. Вроде бы.
– Да, вполне. – Уверенностью тут и не пахло, но я сделал вид, что меня этот вопрос мало заботит.
– А я нет, – ответил Мартен и ускорился, уходя далеко вперед.
Мартен всегда был невысоким мальчишкой с тонкими, как у девочек, руками и щуплым тельцем. Он был смуглее меня, но от этого его слабый и даже болезненный вид не становился лучше.
Но сейчас я будто бы увидел своего друга с другой, неведомой мне стороны. И страшно испугался. Наша дружба тут и закончится. Завтра, когда мы станем взрослыми, у нас больше не будет времени для того, чтобы беспечно разговаривать о чем-то на переменах. Я никогда не был сентиментальным, нет, но…
Эта мысль выбила меня из колеи. Задумавшись об этом, я внезапно остановился и в тот же миг почувствовал толчок с правой стороны.
– Дурак что ли так резко останавливаться?! – Громкий звонкий голос окончательно вывел меня из некого подобия транса. – Совсем шарики за ролики заехали?
Виана потирала свой лоб и недобро смотрела в мою сторону. Стоит сказать, что с этой особой мы никогда не могли сладить. Да и, честно говоря, даже не пытались. Мы были слишком разными. Я со своей любовью к точности и правилам никак не мог бы совладать с такой взбалмошной натурой, которую хлебом не корми дай учудить что-нибудь. Проблемы с ней приводили к одному исходу: мы оказывались у директора и наперебой пытались представить ему свою невиновность в возникшем конфликте, а тот в любом случае наказывал обоих дополнительными работами.
– Извини, Ви, – произнес я не особо искренне. В конце концов стоит хоть иногда смотреть, куда идешь.
Она лишь посмотрела на меня исподлобья и пошла дальше своей дорогой. Хоть тут мы сошлись во мнении, что никому из нас лишних проблем не нужно в последний день.
Я нашел Мартена прямо перед воротами школы. Он рассматривал свои ботинки. Прежде чем его окликнуть, я обернулся. Школа представляла из себя маленькое приземистое здание, которое, казалось, вот—вот рухнет от многовековой усталости. Его латают, как могут, но ресурсы так ограничены, что приходится экономить на всем.
– Однажды оно развалится, – произнес я вслух, разворачиваясь к своему другу.
– Хорошо, что это случится уже после нашего выпуска, – усмехнулся тот, и мы вместе пошли по улице.
Если верить учебникам, то раньше улицей называли то, что находилось под небом. А небо представляло из себя огромное пространство с солнцем днем и луной ночью. Мне все это сложно представить, поэтому вериться в такое явление с трудом. В конце концов я вырос под землей, в месте, где нет месту ни небу, ни всему тому, что на нем когда-то находилось.
– Как думаешь, солнце когда-нибудь появится снова? – спросил внезапно Мартен.
– Ты хорошо себя чувствуешь? – поинтересовался я, с беспокойством поглядывая на друга. – Какие-то нездоровые вопросы ты задаешь сегодня.
– Да ну тебя. Вопрос как вопрос, что тебе не нравится, я не понимаю. – Мартен всплеснул руками и обиженно отвернулся.
Я лишь усмехнулся и сказал:
– Не думаю. Кто знает, существовало ли это солнце на самом деле? Может, нас всех просто здорово нагрели всеми этими историями про солнце? – Я поднял взгляд наверх. Над нами возвышался земляной потолок, с которого время от времени сыпался песок. – Как огромный шар, согревающий всю поверхность, мог просто взять и пропасть? По мне так бред сумасшедшего звучит куда убедительнее.
Откуда я обладал такими знаниями, будучи столь скептичным к этому вопросу? Я знал это только потому, что обязан был знать. Верить мне в это необязательно.
Мартен лишь пожал плечами, продемонстрировав тем самым свое нежелание продолжать этот разговор. Я с ним был солидарен.
Остальной путь мы прошли молча. Хотелось просто пройтись так, разглядывая привычную обстановку без каких-либо разговоров. Хотелось закрепить образы построек, которые держались на честном слове, рабочих, снующих, как муравьи туда и обратно, отсветы лунного камня на каменных кладках и изможденных лицах людей так, как это видит ребенок. Но я уже отчетливо понимал, что затея это провальная – я уже поменялся.
Мы разошлись с Мартеном по домам, кивнув друг другу на прощание. Завтра мы встретимся, уже будучи взрослыми. Я видел неуверенность в глазах своего друга, осознавая, что точно такое же отражается и в моем взгляде.
Я встряхнул головой. Нужно перестать об этом думать. Ничего уже не поменять, не изменить. Нам суждено стать взрослыми и проработать до скончания своих дней, оставив после себя только следующее поколение. Прожили мы так не один век, так что может измениться?
Глава 2
В детстве мне всегда говорили, что у меня взгляд, как у взрослого. Я полагаю, все дело в глазах мутно-серого цвета. Они придавали моему детскому лицу возраста и выделяли меня среди сверстников. Возможно, от того, что мне говорили это практически на каждом шагу, это повлияло на мой характер. Я отличался рассудительностью и особым взглядом на жизнь. Когда другие дети жаждали познать этот мир, я, будто знав всю подноготную с рождения, просто наблюдал за происходящим, анализировал и делал выводы.
И все же, несмотря на это, взрослым я себя не чувствовал даже тогда, когда мне предстояло стать им официально. Кто такие взрослые вообще? Это большая часть населения, которые всеми силами пытаются спасти свой род, по факту просто оттягивая время. Я не видел в этом смысла, однако, стоило признать, что другого варианта у нас и не было.
– Симон, ты готов? – услышал я голос матери из кухни и последний раз взглянул на себя в зеркало. В официальном костюме, который мы могли надеть только в особенные дни, я смотрелся нелепо. Во-первых, потому что он был мне не по размеру. Денег у нас было немного, как и других жителей нашего района, поэтому мы часто донашивали вещи за своими предками и, если повезет, передавали этот хлам дальше. Во-вторых, я чувствовал жутких дискомфорт в таких вещах, словно был не в своей тарелке.
Напоследок я пригладил свои волосы небрежным действием и вышел из своей комнатушки. На пороге меня встретила мама. Она суетилась из угла в угол, всячески переживая и что-то повторяя себе под нос.
– Милый, ты опоздаешь! – воскликнула она, наконец, заметив меня.
Моя мама для своих тридцати двух выглядела очень даже хорошо. Тяжелая работа почти никак не отразилась на ее лице, если не брать во внимание паутинки морщинок вокруг глаз, которые меркли на фоне голубизны ее зрачков. На самом деле я мало был чем-то похож на свою мать. Она же говорила, что я весь в отца, которого мне застать не удалось. Вполне обычная ситуация для тех, кто живет в не самом удачном районе и вынужден работать на весьма затратной и опасной работе. Мой отец был шахтером. Из-за неисправности своего троса свалился с большой высоты и разбился на смерть.
– Милый? – вопросительно взглянула на меня мама, и я очнулся от своих мыслей. Как легко я сегодня отвлекаюсь на совершенное бессмысленные вещи. – Ты хорошо себя чувствуешь?
– Да, просто немного нервничаю, – оправдался я.
Для моей матери сегодняшний день был особенным. Как-никак сегодня я стану взрослым и, возможно, отправлюсь в Центр – место, где другие взрослые живут чуточку лучше, чем мы, да и работа у них менее опасная для здоровья. Там находятся великие умы, которые занимаются проектированием и созданием полезных вещей, которые по сию пору не дают нам окончательно зачахнуть здесь. Попасть в Центр можно только одним способом: продемонстрировать свои навыки и ум на Экзамене, который проходит в день выпуска, в день взросления.
Моя мама была уверена, что у меня есть все шансы. Я же не имел цели попасть в Центр. Почему? Меня не интересовала жизнь в полном благополучии, прекрасно зная, что творится на окраинах.
– Пора, – выдохнула мама, осмотрела меня с ног до головы, и я заметил, что в ее глазах стоят слезы. Она крепко обняла меня на прощание. – Удачи, Симон.
Я был в замешательстве. Моя мама была достаточно эмоциональной женщиной, но почему-то только сейчас я испытал из-за них какое-то неясное, но противное чувство. Я снова засомневался в том, что происходит здесь и сейчас. Но что я мог поделать? Правильно, ничего.
Бросив на прощание беззвучное «До встречи», я вышел из дома.
Дорога до школы показалась мне особенно короткой. В какой-то момент я подумал, что пришел не туда, но, заметив своих одноклассников в официальных костюмах, понял, что явился на пункт назначения. Я осмотрелся. Кто-то был растерян, не стараясь этого скрыть, кто-то, наоборот, сохранял полное спокойствие, а кто-то и вовсе никак не поменялся, словно сегодня был очередной обычный школьный день. Интересно, к какой категории учеников относился я?
В здании нас встречали учителя. Они, не здороваясь, провожали нас в актовый зал, в место, где должно было решиться наше окончательно будущее.
Актовый зал был огромным. Это единственное место во всей школе, где я бывал в первые, и оно поразило меня своим отличием от всего здания. Высокий потолок, свежевыкрашенные стены, словно здесь только-только доделали ремонт, огромная сцена в конце зала была украшена большим белым экраном, а перед ней в три ряда стояли кресла из темной обивки, в помещении почти отсутствовал запах земли, пропитавший все и вся уже давным-давно. От этих перемен мне стало не по себе, будто я попал в совершенно другую реальность. Еще раз оглянувшись, я понял, что не один остался под впечатлением от увиденного.
Я заметил Мартена впереди себя и осторожно нагнал его. Мы не сказали друг другу ни слова, но оба ощутили небольшое облегчение от присутствия друг друга. Мы сели за свободные кресла и принялись ожидать непонятно чего.
Когда все уселись, и один из учителей закрыл дверь в актовый зал, свет внезапно потух. Где-то послышались перепуганные возгласы, но они тут же затихли, когда на сцене зажегся ослепительный свет от прожектора. Прямо в центре этого пятна света появилась златовласая женщина в деловом костюме. Ее лицо и волосы необычно поблескивали на свету. Она окинула взглядом зал, улыбнулась и произнесла:
– Добрый день, уважаемые выпускники! – ее голос звонко прокатился по всему помещению, отскакивая от стен. – Меня зовут Венера Голди, я секретарь общественных дел из Центра и, по совместительству, один из ваших экзаменаторов. Рада вас приветствовать на таком важном отрезке вашего пути.
Раздались аплодисменты со стороны учителей. Мы неуверенно вторили им.
Дождавшись конца оваций, мисс (или миссис?) Голди продолжила.
– Итак, сегодня вам предстоит пройти экзамен, который определит ваше будущее. – Она прошлась от одного конца сцены к другому. – Но запомните одну простую истину: нет плохих или хороших профессий, каждая имеет свой вес и значимость, иначе бы наш хрупкий мир давно распался на части, не так ли?
Она сделала паузу, словно выискивая ответ у публики, и продолжила:
– Поэтому не бойтесь. Каждый из вас сделает вклад, вне зависимости от того, в какое место вас определят. Могу вас заверить, что экзамен направлен на то, чтобы подобрать для вас более подходящее место, где вы сможете проявить все свои навыки, умения, а также блестящий ум на сто процентов!
Мисс Голди явно выступала на сцене как минимум раз в день. Она говорила так легко и проникновенно, что невольно начинал верить в то, что она говорит. Да и в ее образе было что-то такое, что заставляло верить ей. То ли дело было в том, что она выглядела совсем не так, как другие взрослые: более свежо, более радостно и живо, то ли в ее умении управлять внимание толпы. Возможно, и то, и другое. Неужели все работники Центра такие?
По залу снова раздались овации, и мисс Голди, явно довольная произведенным эффектом, достала планшет, словно из ниоткуда, и снова начала говорить:
– А теперь давайте приступим. – Эта фраза прозвучала, как гром среди ясного неба, и чувство реальности вернулось.
Я почувствовал, как в воздухе повисло напряжение. Мартен, сидевший рядом, нервно потирал свои очки, не отрывая взгляд от сцены.
– Сейчас я по очереди буду называть несколько фамилий. Названные должны будет проследовать за сцену. Там будут стоять кабинки, в которых пройдет экзамен. – В голосе мисс Голди, который до этого звонким колокольчиком разливался по залу, послышалась холодная сталь, заставившая и меня напрячься. Эта перемена мне не нравилась. – У вас будет пятнадцать минут, после чего вам нужно будет вернуться на свое место и дождаться результатов.
Над залом повисла тишина. Мисс Голди изучала список, прежде чем объявила:
– Первые пять человек: Валенгтон, Дженс, Перрей, Кортес и… – женщина всмотрелась в список, —… Аарон.
Мартен сжался. Это была его фамилия.
Он неуверенно поднялся со своего места и посмотрел на меня в испуге. Я взглянул на него и произнес банальное «Удачи». Я проводил своего друга до сцены, пока он не скрылся с поля моего зрения за сценой.
Глава 3
Я не знаю, сколько времени прошло до того, как меня вызвали. Ощущение реальности полностью ушло, пока я ждал своей очереди и наблюдал, как один за другим мои одноклассники проходят за сцену и какими переменившимися они оттуда выходят. Мартен вышел с пустым взглядом, словно из него выкачали любые эмоции, и сел рядом, не проронив ни слова. Я не стал что-либо у него спрашивать, потому что отчетливо видел, что прямо сейчас мой друг не способен дать какие-либо ответы.
Другие участники этого мероприятия по-разному демонстрировали свое впечатление от того, что называли экзаменом. Клара Лейтон – особенно нервная особа нашего класса – вышла вся в слезах. Мисс Голди приобняла девушку и помогла ей спуститься, проводив на ее место. Какого-то сочувствия на ее лице я не заметил, но предположил, что эта женщина уже не в первый раз имеет дела с выпускниками.
Широкоплечий паренек по имени Гордиз Ньюман, славившийся своей огромной силой и отсутствием каких-либо умственных способностей, вышел точно также, как и зашел, непринужденно, вышагивая бодрой походкой и с ухмылкой на лице. Вероятно, он в полной мере не понимал, что здесь и сейчас происходило с ним и с другими присутствующими в этом зале, поэтому и вел себя так легко. Гордиз мне нравился. Несмотря на то, что умом он никогда не блистал, парнем он был добрым и открытым, частенько выручал всех, кто попросит. Мне хотелось думать, что его ждет неплохое будущее, где он обзаведется детьми и будет жить тихо и мирно где-нибудь подальше от этого места, но, согласитесь, очень глупо мечтать о подобном, когда ты живешь в нашем мире, не правда ли?
Виану я сначала даже не признал. Импульсивная девчонка в бесформенной одежде с гнездом на голове внезапно стала грациозной девушкой. А всего-то стоило сменить балахон на костюм и уложить светлые волосы так, как нужно. Я не особо интересовался противоположным полом, но вот их магия перевоплощения всякий раз заставала меня врасплох. Она плавно передвигалась по сцене, сохраняя спокойствие и полное равнодушие к происходящему. Я не видел ни грамма переживаний. Точно такой же она вернулась из-за сцены. Кто бы знал, что я буду так удивлен преображением девушки, с которой раньше не мог спокойно поговорить без конфликта.
Когда Виана возвращалась на свое место, она споткнулась и громко выругалась, да так, что вычурное словосочетание отскочило и еще раз эхом пронеслось по залу, и все мое впечатление рассыпалось, как карточный домик.
– И последние пять человек, – произнесла мисс Голди, возвращая мое внимание к себе. – Пак, Челман, Мейон, Самонс и Райчмонд.
Я опешил. Моя фамилия так и не прозвучала.
– Прошу прощения, мисс… Голди, – Вслух произносить ее имя было как-то странно. Я поднялся со своего места и поднял свою руку, чтобы меня наверняка заметили, – но вы не назвали мою фамилию.
Все обернулись на меня, кто-то зашептался, а я продолжал стоять, пока мисс Голди не заметила меня.
– Молодой человек, назовитесь, – попросила она. В ее уверенном силуэте я заметил какое-то изменение. Что-то шло не по плану, и ей это не нравилось.
– Симон Ивлз, – ответил я чуть менее увереннее, чем мне того хотелось. Волнения в зале тем временем продолжали расти с неимоверной скоростью. Я уже начал различать слова.
Мисс Голди снова пробежалась глазами по списку. Я видел, как она поджала губы и нервно стучала пальцем по краю планшета. Потом ее лицо просияло, и она подняла взгляд на меня.
– Ох, какая я невнимательная, пропустила вашу фамилию, – усмехнулась женщина. – Да, конечно, ваша фамилия есть в этом списке. Поднимайтесь на сцену, мистер Ивлз.
Я поднялся на сцену с чувством, что меня обманули. Моей фамилии не было в списке, и я это понимал. В нашем классе всего тридцать человек, тут нельзя было так промахнуться и просто пропустить одного ученика. Что-то не складывалось.
Я встретился взглядом с мисс Голди и понял, что не ошибаюсь. Все шло не по ее плану, и она пыталась спрятать это в своей уверенной игре на сцене, но я заметил ее замешательство. И что мне с этим делать? Пока ничего. Нужно было сосредоточиться на экзамене.
За сценой меня ждало пять закрытых кабинок. Мне нужно было подождать, пока одна из них не освободиться. У меня было немного свободного времени, чтобы расслабиться и настроиться на экзамен, но этот инцидент никак не вылезал у меня из головы. Я всегда мог с легкостью переключиться с одной темы на другую, однако не в этот раз. В голове рождался вопрос за вопросом, а я не мог на них ответить. У меня было странное предчувствие, но я так и не научился доверять чему-то такому непостоянному и неясному, как интуиция, что у меня не было иного выбора, нужно было отпустить эту ситуацию и забыть, как страшный сон.
Первая кабинка освободилась спустя десять минут после начала экзамена. Оттуда вышел Джуд Пак. С этим парнем я предпочитал вообще никак не пересекаться. Безусловно, он был умен, но его самоуверенность перечеркивала все его достижения. Виной этому стало его положение, а точнее – положение его семьи, которое было немного лучше, чем у остальных. Однако, стоит признать, что Джуд был упорен и трудолюбив, иначе бы ему просто не удалось сохранить звание умнейшего ученика в нашем классе. Его наверняка возьмут в Центр. В этом не было сомнений.
Пак прошел мимо, не бросив ни одного презрительного взгляда в мою сторону. Видимо, все-таки экзамен на него повлиял.
Я зашел в кабинку. Меня встретила крохотная комнатка со столом посередине. По ту сторону сидел мужчина лет тридцати с усталым лицом. Он посмотрел на меня, потом на какой-то листок перед собой и спросил:
– Мистер Ивлз?
Я кивнул.
– Отлично. Садитесь.
Мне оставалось только послушно последовать приказу. Передо мной тут же появился экзаменационный бланк.
– Приступайте, – снова произнес мужчина и, по всей видимости, завел таймер на своих наручных часах.
Я опустил взгляд на бланк. Ничего сложного или необычного я не видел. Обычные задания из школьной программы, которые мы проходили последние несколько лет. В чем смысл экзамена тогда? В том, чтобы лишний раз заставить нервничать выпускников и таким образом выяснить, как они переживают стрессовые ситуации? Для этого явно подошло бы что-нибудь другое, а не простой текстовый экзамен.
По ощущениям, я завершил тестирование где-то через семь минут, после начала экзамена. Я положил карандаш на стол и отодвинул от себя бланк в знак того, что я закончил. Экзаменатор никак не отреагировал, и я решил, что мне ничего ждать не надо. Но, стоило мне подняться со своего места, как черные глаза мужчины вперились в меня так, словно я только что совершил что-то незаконное.
– Мистер Ивлз, экзамен еще не окончен. Вы не ответили на последний вопрос, – размеренно произнес он, да так, что у меня мурашки по спине пробежались.
Я был в недоумении. Опустив взгляд на свой бланк, я еще раз пробежался по нему и не заметил ни одного пропущенного места для ответа.
– Но, сэр, – в горле резко пересохло, – я все заполнил.
Экзаменатор даже не посмотрел на мой экзаменационный лист, он продолжал просто смотреть на меня. Время вокруг застыло, я растерялся, не зная, что сказать или что сделать, поэтому просто стоял, как истукан, и смотрел на мужчину в ответ.
– Последний вопрос. – неожиданно произнес он, и его голос прозвучал как-то особенно громко, – Какое будущее вы бы хотели видеть?
Я не припомню случая в свое жизни, когда был также потерян, как тогда. Этот вопрос на протяжении всей моей жизни преследовал меня и вот, догнал меня здесь, в крошечном помещении, откуда не сбежишь. Как бы старательно я себя не уверял, что для меня это не важно, что есть множество других проблем, которыми стоит забить голову, в глубине своего сознания я сам давно искал ответ. И теперь мне предоставлен шанс его озвучить.
– Будущее, где не приходится волочить жалкое существование только для сохранения вида, – четко ответил я, совсем не задумавшись над своими словами. Только спустя пару мгновений я понял, что сказал. Одним предложением я умудрился оскорбить все человечество и многовековые устои, которые позволяли нам продержаться так долго. Поздно было что-либо менять. Смотреть на экзаменатора мне не хотелось, и я просто отвел взгляд в сторону.
– Вы свободны, мистер Ивлз. – Голос мужчины гулко отскочил от стен. Недолго думая, я покинул кабинку.
На свое место я вернулся в полной прострации. Мартен, уже отошедший от процедуры, хотел было что-то спросить, но, взглянув на выражение моего лица, осекся. Интересно, а что ответил он? Этого я уже знать не мог. Одно мне было предельно ясно: мне не видать ни Центра. Вполне возможно свои дни я буду коротать в самих глубинах нашего подземного царства, где мне надлежит встретить темный конец через десять лет. Если повезет.
Глава 4
Минуты тянулись невыносимо долго. Это ожидание давалось мне особенно тяжело. Казалось, будто кресло сдавливает меня, намереваясь расплющить так, чтобы даже места мокрого не осталось, чтобы больше никто и никогда не знал о моем существование. Я сам себе навязал эти мысли, но избавиться от них никак не мог.
– Все в порядке, Симон? – подал голос Мартен, не в силах больше наблюдать за тем, как я напряжен.
– Я здорово налажал, – только и ответил я, не спуская глаз со сцены.
Мой друг удивился. Я не видел его выражения лица, но отчетливо понимал, что именно эта эмоция застыла в его нескладных и мягких чертах. У Мартена сложилось ошибочное впечатление, что я не совершаю ошибок, и как бы я не старался доказать ему обратное, он никак не мог отойти от этого надуманного образа. Так бывает. Люди часто принимают друг друга так, как им удобнее, как им проще воспринимается. И это не так плохо, сколько вполне обычно. Ведь у нас всех разное мнение, которое может только некоторыми моментами совпадать с твоим, но, опять же, не целиком и полностью. В этом прелесть человечества. Однако именно из-за этого происходят недопонимания, которые могут перерасти в что-то куда более серьезное. За примерами ходить далеко не нужно.
– Итак, дорогие выпускники, – послышался голос мисс Голди из колонок, и я словно —очнулся. Женщина снова стояла в центре сцены. И когда она успела там появится? – Наконец, настал тот момент, когда определится ваше будущее. Готовы ли вы к этому?
Из зала послышалось неуверенное «да».
Мисс Голди это вполне устроило, и она продолжила:
– Замечательно! – она одарила зал своей белоснежной улыбкой. – Сейчас я назову трех учеников, которые лучше всех проявили своих способности. Они отправятся вместе со мной в Центр для того, чтобы совершать новые открытия для всего человечества.
Зал резко стих. Оно и понятно, все уже заждались этого момента. Кто же эти счастливчики? Кому предстоит отправиться в светлое будущее подальше от этого захудалого места?
Я опустил голову вниз. Теперь смотреть на сцену было невыносимо. Я словно ждал приговора. В каком-то смысле, так оно и было.
Мисс Голди выжидала. Для большего эффекта ей необходимо было нарастить напряжение. Больше всего на свете не терпел, когда намеренно тянут время лишь бы потешить себя и свое эго. Я был склонен к тому, чтобы сразу говорить все напрямую, без вот этих выкрутасов, которые и время тратили и действовали на нервы.
– Мисс Нильгстон!
Виана аж вскрикнула. Я видел, как она встрепенулась, подскочила на месте, и я слышал, как из нее выскакивают одно за другим выражения. Но больше всего меня волновало другое: как она умудрилась? Нет, Ви не была глупой девчонкой, я бы назвал ее сообразительной, даже умной, но тот факт, что она пробилась в Центр, меня потряс. Может, я был так занят препирательствами с ней, что даже не углядел в ней потенциального гения? Или она так умело притворялась недотепой, чтобы обставить меня?
Я чувствовал себя еще большим дураком, чем после того, как вышел с экзамена.
– Поднимись к нам, дорогая, – подозвала мисс Голди Виану, и та послушно чуть ли не забежала на сцену. Энергии в ней всегда было с избытком, но сейчас, кажется, достигла своего предела. Ви светилась, а я смотрел на нее и не мог смириться со своим поражением.
– Второй выпускник, который отправиться в центр… – снова выжидательная пауза, – мистер Аарон!
Мартен растерялся. Он судорожно оглядывался по сторонам, силясь понять, не послышалось ли ему.
Я ободряюще похлопал его по плечу:
– Иди, друг.
Он посмотрел на меня. Тут наши пути расходились. Я надеялся, что мне предстоит с ним перемолвиться парой словечек на прощание, прежде чем он уедет туда, куда мне дорога закрыта. А все из-за одной лишь глупости. Да, я не стремился в Центр, но где-то глубоко внутри я был уверен, что мне место именно там. Во мне говорила гордыня. И вот, как все получилось. Но я хотя бы рад тому, что Мартен будет там, где ему и его мозгам самое место: на сцене, как будущий гражданин и работник Центра, его лоб поблескивал в свете прожектора от пота, из-за бликов на очках, я не видел его глаз, но мог бы поклясться, что он еле сдерживает слезы.
А тем временем мисс Голди снова принялась за свои махинации над залом, чтобы окончательно завершить это представление и разбить сердца двум десяткам выпускников. Я буквально слышал, как каждый из них надеется на чудо, верит в то, что все еще возможно перевернуть, стоит только захотеть. Но я прекрасно знал, что чудес не бывает. В нашем мире ему попросту нет места. Да и что это в конце концов? Слепая вера, которая за собой ничего не несет. По крайней мере, я так думал.
Для меня все было предельно ясно, как свет прожектора над головой: последнее место принадлежало Джуду Паку.
– Я попрошу подняться на эту сцену… – все задержали дыхание, готовые лопнуть в любой момент, как воздушные шарики, от напряжения. Мисс Голди выдержала уже непонятно какую по счет паузу за сегодняшний день и зацепилась взглядом за меня. – Мистер Ивлз, пожалуйста, поднимитесь к нам на сцену.
Голос женщины прозвучал негромко, как будто она стояла напротив меня и разговаривала со мной на обыденные темы, поэтому я не сразу понял, что произошло. Все вокруг уставились на меня, а я сидел, как ни в чем не бывало, и просто смотрел на мисс Голди.
– Кажется, мистер Ивлз немного в шоке. Его можно понять, не каждый день тебе говорят, что ты отправляешься в Центр, – она усмехнулась и до меня вдруг дошло: она вызвала меня. Я третий, а не Джуд Пак или кто-либо другой. Я!
Я медленно поднялся со своего места. Не помню, как добрел до сцены, все резко стало, как в тумане. У меня сложилось впечатление, что все что сейчас происходит – происходит не со мной, а с кем-то другим, я же просто на пару минут занял чужое тело. Но нет, это происходило здесь и сейчас со мной.
Мартен слегка дернул меня за рукав, когда я оказался рядом с ним, и это немного помогло мне встряхнуться, опомниться. Я взглянул на своего друга, на Виану, которая лишь фыркнула в мою сторону, и вдруг почувствовал, как лишаюсь сил. Мартен вовремя меня подхватил, дал опереться на себя. За это я его мысленно поблагодарил.
– Я был уверен, что мы отправимся в Центр вместе, – едва слышно произносит он. Я ничего не отвечаю, нет сил, да и нечего мне ответить. У меня были совершенно иные мысли, я уже поставил на себе крест. Но почему? Думать об этом я не мог, по крайней мере, сейчас.
– Этого не может быть! – услышал я откуда-то из зала и попытался сконцентрировать свой взгляд на место, откуда предположительно шел голос. – Этого просто не может быть, черт вас всех дери!
Хоть я так и не разглядел вопившего, но сомнений у меня не было: это Джуд Пак, и он в ярости.
– Мистер Пак, я попрошу вас успокоиться. – Мисс Голди говорила жестко, не так, как до этого. Словно теперь тут была совершенно другая женщина. Женщина, у которой есть огромная власть. Она кивнула куда-то в сторону, будто подала знак. Кому?
– Да вы хоть знаете, кто мои родители?! Вы знаете, кого вы только что выбросили за борт?! – все не унимался Джуд. Я наконец заметил его: он стоял в проеме между сидений, лицо его раскраснелось, как спелый помидор, пара прядей из его идеально уложенной прически упали ему на лоб, придавая ему еще более разъяренный вид, со сцены мне было не определить, но, кажется, он намеревался перегрызть кому-то глотку.
– Мы прекрасно знаем, кто ваши родители, мистер Пак, – также холодно произнесла мисс Голди, – Также, как и вы должны знать, что положение вашего отца не играет никакой роли для вас. Вы не справились.
Последняя фраза прозвучала очень грубо, но метко. Джуд опешил. Он раскрыл от удивления рот, но тут же опомнился и разозлился еще больше. Однако, прежде чем он успел что-либо предпринять, из ниоткуда появились люди в черной форме, подхватили Джуда и увели из зала под громкие возгласы.
Это последнее, что я помню, а потом – темнота.
Глава 5
Я видел отца. Таким, каким я запомнил его на фотографии, которую однажды показала мне мама: расплывчатый силуэт с неясными чертами лица. Я узнавал только серо-голубые глаза, доставшиеся мне по наследству. Но, в отличие от моих, они были яркими, выразительными, в них искрилась жизнь и что-то еще, чего я не мог распознавать. Для меня отец был, словно призрак далекого прошлого, который оставил свой след на мне, отпечатался в чертах моего лица. Я видел его. Его губы двигались беззвучно, словно он пытался что-то мне сказать, но я не слышал. Не мог его слышать.
Сон оборвался в тот момент, когда мне сунули в нос что-то мерзко пахнущее. Нашатырь. Я дернулся и открыл глаза. Белый свет больно ударил, и я зажмурился. Отвратительно болела голова. Я что, бахнулся в обморок?
– Ну вот и все, – бодро произнес мужчина в белом халате. Врач. Он принялся убирать баночку с нашатырем и ватой в свою маленькую сумку, а после обратился ко мне: – Молодой человек, вам следует поменьше нервничать. Тем более теперь, когда вы полноценный взрослый.
Он улыбнулся.
– Нюня, – цокнула языком Виана. Только сейчас я заметил, что она и Мартен все это время находились со мной в одной комнате. Я поднялся, сел и огляделся. Это был кабинет директора. Небольшое помещение, обставленное минимум мебели: стол, пару кресел и темный кожаный диван, который так служил мне кушеткой.
– Как же хорошо, что ты в порядке, – подскочил ко мне Мартен. Он говорил сбивчиво, торопился, то и дело поправляя очки. Точно переживал. Мне даже стало как-то неловко, что я заставил его переживать. – Я так перепугался, когда ты грохнулся прямо передо мной.
Я постарался обнадеживающе улыбнуться своему другу, мол, все в порядке, но, как по мне, вышло не очень. Чувствовал я себя прискорбно. Голова раскалывалась, меня мутило.
Снова вздох полный пренебрежения со стороны Вианы. Да что с ней? Стоит в уголочке, никакого сочувствия. Не то, чтобы я в нем нуждался, но можно было попридержать при себе свои вздохи и высказывания.
Врач тем временем уже собрался и собрался выходить, когда дверь резко распахнулась и в комнату влетела моя мама. Вся перепуганная, растрепанная она подскочила ко мне, сначала оттолкнув доктора, а потом и Мартена заставила отойти своим налетом. Со стороны Вианы снова что-то послышалось.
– Симон, дорогой, ты в порядке? – она обхватила мое лицо в руках, повернула из стороны в сторону, осматривая. Мне пришлось с силой от нее отстраниться, чтобы заставить ее поумерить пыл.
– Со мной все хорошо. Просто… перенервничал. – Признать тот факт, что я потерял сознание из-за какого-то экзамена, пусть даже решающего мое будущее, было неприятно.
Мама еще раз внимательно посмотрела и порывисто обняла. В этот момент заглянул директор – мистер Крог. Он сначала бросил взгляд на нас с мамой, а потом поочередно посмотрел на Мартена и Виану.
– Мистер Аарон и мисс Нильгстон, пройдите со мной, – обратился он к ребятам. – Перед отъездом вам тоже нужно повидаться с родителями.
Отъезд. Я даже не сразу вспомнил последние события. Точно, нас выбрали для работы в Центре и теперь нам предстоит оставить своих родителей, свои дома для лучшей жизни за пределами этого захолустья.
Я отстранился от матери.
– Меня взяли в Центр, – сказал я, хотя это не имело смысла, она наверняка уже все знала.
Она лишь улыбнулась, но эта улыбка была какой-то грустной. И тут я окончательно понял: нам придется расстаться.
– Да, милый, – она ясно читала мои мысли. – Ты у меня такой молодец, я так тобой горжусь.
В ее глазах стояли слезы, а мне нечего было сказать. Я и не думал об этом, я не думал, что мне придется покинуть маму. Нам твердили об этом всю жизнь, но, когда до этого дошло, мне стало страшно. Я никогда не скажу об этом вслух, но прямо сейчас именно это я и чувствовал. Страх. Страх перед будущим, перед тем, что ждет впереди, и страх перед прощаньем. Я уже испытываю его второй раз за этот долгий день: первый раз, когда поставил крест на своем будущем.
– Ну-ну, милый, – она мягко погладила меня по голове, и я почувствовал себя маленьким мальчиком. Я всегда им был, но так упорно строил из себя взрослого. И вот, когда настало время действительно становится взрослым, мне этого не захотелось. – Тебя ждет прекрасное будущее, ты многое сделаешь для всего человечества, для своих друзей, для меня.
Глаза неприятно защипало, лицо матери поплыло. Я отвернулся, чтобы скрыть свои слезы от матери, но она все прекрасно понимала, поэтому просто молча смотрела на меня, позволяя мне справиться с этим самому. Тоска окутала и ее сердце, но, в отличие от меня, она держалась намного лучше. Я пыталась спрятаться, а она спокойно сидела подле меня, не скрывая своих слез.
Я не знаю, сколько точно прошло времени, прежде чем мама легонько тронула меня за плечо, заставив меня обратить к ней свое внимание. В глазах все еще стояли слезы, но я чувствовал себя заметно легче.
– Мне нужно кое-что тебе передать, Симон. – Ее голос внезапно стал тише и тверже. Она вытащила сумку из-за пазухи и достала из нее обычную картонную коробку, явно потрепанную временем. – Это досталось твоему отцу от его отца и теперь, по праву, это принадлежит теперь тебе. Я не знаю, что это, – она растеряно глянула на коробку, – Барни просто однажды показал ее и сказал передать тебе в день, когда ты станешь взрослым.
Она протянула мне подарок из прошлого. Я неуверенно потянулся к нему. Уверен, мне еще предстоит иметь с этим дело, но лучше разобраться с этим, когда я буду один.
Дверь в кабинет директора открылась. Мы с мамой вздрогнули. В проеме появилась мисс Голди. Она выглядела уставшей. Кажется, на ней выпускная церемония отразилась не лучше нашего.
– Симон, – она впервые обратилась ко мне по имени, но это прозвучало так обычно, что я даже сначала не понял, – нам пора ехать.
Страх снова вернулся ко мне, и я взглянул на маму. Она улыбнулась мне, стерев остатки слез со своего бледного лица. Мне внезапно захотелось заявить, что я останусь, ни в какой Центр не поеду, но я заметил еле заметное движение головы со стороны матери: нет, не стоит. И я вынужден был с ней согласиться.
Я поднялся с дивана, все еще держа в руках коробку. Мама поднялась следом и проводила меня к двери.
– Вот и все, настало время прощаться, – произнесла она слишком спокойно. Притворяется. От этого сердце снова закололо. Слезы намеревались снова вернуться, но я сдержался.
– Да, – только и выдавил я. Женщина, вырастившая меня почти в одиночку, теперь выглядела такой маленькой. Даже в последний миг я хотел спрятаться в ее объятиях, снова стать мальчиком, но упустил один момент: я давно не ребенок, теперь мне необходимо стать вольной птицей, которая однажды сможет вытащить маму из жизни, которая даже отдаленно на нее не похожа.
И в этот раз я сделал первый шаг. Я обнял ее на прощание и ушел. Ушел и не обернулся.
Если я намерен что-то изменить, нужно сначала чего-то добиться.
И повзрослеть.
Глава 6
Электричка бывала на окраинах только раз в год – в день взросления. И вот, теперь и мне предстояло стать пассажиром этого неведомого мне существа. Будучи ребенком, я часто наведывался на станцию в заветный день, чтобы посмотреть на это чудо, сотворенное человеческими руками. Мне не раз хотелось самому от и до изучить строение этого транспорта – единственного, которым еще пользовались люди. И пусть теперь я не ребенок, во мне снова зажегся этот интерес.
Внутри все выглядело предельно просто: простые места для пассажиров в виде диванчиков с потрепанной обивкой, стоявших друг напротив друга, между сидениями стоял небольшой деревянный столик, огромные панорамные окна открывали вид на печальные ландшафты местности, в котором обжилось человечество.
Я, Мартен и Виана сидели на одной стороне, прямо напротив расположилась мисс Голди и незнакомый нам мужчина. Выглядел он достаточно сурово: крупный – своими габаритами он занял два места – угрюмое лицо с проступавшей щетиной, стрижка под ежик, я не видел его глаз, но у меня сложилось впечатление, что они черные, как смола. Он не выражал какой-либо враждебности, но от его присутствия было слегка не по себе.
– Мисс Голди, – неуверенно подал голос мой друг, – сколько нам ехать до Центра?
Весь сценарный образ мисс Голди давно уже рассыпался, теперь она просто походила на уставшую женщину: костюм слегка помялся, выглядел неопрятно, идеально уложенная прическа уже не выглядела такой идеальной, весь блеск и шарм куда-то пропали, оставив истинное обличие.
– Во-первых, – даже голос ее изменился, стад более грубым, – перестаньте меня так называть. Меня уже тошнит от этого «мисс». Если хотите обратиться ко мне, то лучше всего по имени. И без этих ваших «вы», я не настолько старая.
Мы с Мартеном переглянулись. Я видел, что он чувствует себя не в своей тарелке с того самого момента, как поднялся на транспорт. Его можно было понять. Когда мы с ним пересеклись после прощания с родителями, его глаза еще были распухшими и красными. Для него прощание с родными далось еще тяжелее, чем мне, ведь ему предстояло сменить обстановку. Мой друг был крайне плох в адаптации. Я невольно вспомнил наш первый день в школе: тогда Мартен просто спрятался в угол и отказывался выходить, пока за ним не явилась миссис Аарон. Ей пришлось отпроситься с работы, чтобы успокоить своего сына. Потом он еще неделю пытался свыкнуться с новым положением. А теперь… Теперь его матери не будет рядом, некому будет прийти и забрать его. Думаю, сам он это понимал. И, как он сам признался чуть позже, его успокаивал тот факт, что мы вместе отправляемся в Центр. Честно сказать, для меня это тоже было облегчением. Если бы вместо Мартена был бы кто-то другой, я бы наверняка тоже нервничал.
Виана сидела тихо, не издавая ни звука. Она просто смотрела в окно без особого интереса. Я изредка поглядывал на нее. Когда мы с Мартеном оказались в вагоне, она уже была тут и точно также сидела возле окна, даже не обратила на нас внимания. Я все гадал, что могло произойти. Может, она отказалась встречаться с родителями, чтобы лишний раз не волновать свое сердце? Стоит сказать, я о ней ничего не знал. Совсем ничего. Кроме того, что она часто играла роль заступника, героя, влезала в неприятности и спорила по поводу и без. Я невольно подумал: нам придется работать вместе, а это могло сильно усложнить положение дел. По крайней мере, так мне казалось.
– Так сколько нам ехать, ми… Венера? – снова спросил я
Женщина глянула на меня, выпрямилась, бросила взгляд на Виану, сидевшую рядом, и ответила:
– Полтора часа. Плюс-минус десять минут, – она еще раз посмотрела на каждого из нас. – Прежде чем приедем, мне нужно будет ввести вас в курс дела.
Я в недоумении уставился на нее. Даже Виана, не проявляющая признаки заинтересованности, как-то зашевелилась. Смутное ощущение, предчувствие снова дало о себе знать, словно все мое нутро уже было осведомлено о том, что мне предстоит узнать.
– Для начала я попрошу вас сохранять спокойствие.
Когда говорят такую фразу, собираются сказать что-то такое, что могло заставить нас удариться в панику. Мне все больше и больше это не нравилось. Я видел, как напрягся Мартена и как зашевелилась Виана. Кажется, они тоже поняли, что дело запахло жаренным.
Мужчина, сидевший рядом с Венерой, отложил в сторону книгу, которую читал до этого, и скрепил пальцы в замок у себя на коленях. Он выжидающе смотрел то на меня, то на Мартена, то на Виану, словно гадая, как каждый из нас отреагирует на то, что скажет наша сопровождающая.
Венера же понизила голос и произнесла:
– Центра не существует.
Ее слова прозвучали, как приговор. В голове один за другим лезли вопросы: то есть как, не существует? Что это значит? Куда же нас тогда везут? Но, прежде чем я успел хоть что-нибудь спросить, женщина продолжила:
– Каждый год мы выбираем трех выпускников, которые выделяются среди остальных умственными и физическими способностями, тем, как они используют критическое мышление и встречают стрессовые ситуации, как отвечают на вопросы и чего хотят от будущего.
На последней фразе она многозначительно взглянула на меня. А я просто растерялся. Я мог бы быть готов к любым последствиям, к любой работе, которую мне дадут, но не к этому. Нет, к таким новостям я был совершенно не готов.
– И для чего же? – услышал я голос Вианы. Я взглянул на нее. Ее глаза орехового цвета полыхали гневом. Если меня слова Венеры поставили в тупик, то ее здорово разозлили.
Венера выдержала ее взгляд.
– Для того, чтобы выявить тех, кто может отправиться на Поиск, – спокойно произнесла она, все также смотря на Виану. Мужчина рядом с ней также следил за девушкой, словно она представляла какую-то опасность.
– Для какого поиска? Какого к черту поиска?! – взорвалась Виана. Она поднялась со своего места, явно не намереваясь сделать ничего плохого, однако компаньон Венеры воспринял это совершенно иначе. Он перекрыл собой женщину и угрожающе взглянул на мою одноклассницу, которая и бровью не повела. Если она и испытала какой-то страх, то явно этого не показала.
– Виана, – послышался голос Венеры из-за спины, – очень попрошу тебя не выражаться. Хотя бы в моем присутствии.
Девушка все не сводила взгляда с мужчины, преградившим ей путь. Она лишь фыркнула, выражая свой протест.
– Марк, ради всего святого, сядь, пожалуйста, на место, – в голосе Венеры послышалось раздражение. Вся эта ситуация ей также не нравилась, но приходилось иметь с этим делом.
Марк, казалось, не услышал ее, но, немного погодя, все же опустился на свое место. Он вытащил книгу и сделал вид, что не читает, не сводя при этом взгляда с бунтарки в лице Вианы.
– Но… что тогда все это значит? – спросил Мартен. Его голос дрожал, сдавая все его позиции: он был напуган, страшно напуган. Он думал, что едет в великое и светлое будущее, где его мозгам найдут достойное применение, но оказалось, что его здорово надули. Как, впрочем, и всех нас.
Виана тоже села на место. Она скрестила руки на груди, явно ожидая каких-либо объяснений. Она все еще была зла, так зла, что, будь ее воля, она бы разнесла здесь все в пух и прах.
– Поверьте, мне самой не в радость объяснять вам все, я бы скинула это на кого-нибудь другого, но, увы, так сделать нельзя, – Венера покосилась на Марка и вздохнула. – Я сказала, что Центра не существует, но это не совсем так. Его не существует в том смысле, в котором его знаете вы и все остальные жители нашего поселения.
Я напрягся. Больше всего на свете я не терпел ложь, а теперь выясняется, что весь наш жалкий мирок на этом и построен. Хуже не придумаешь.
– Для вас Центр – место, где все работают над тем, чтобы упростить человеческую жизнь под землей, – она снова внимательно на нас посмотрела, – а для меня – возможность поиска наилучшего исхода для нас всех.
– И что же вы ищете? – наконец спросил я.
Венера загадочно улыбнулась.
– Это вам вскоре и предстоит узнать, не спеши, – она выдержала небольшую паузу и добавила: – Все узнаешь во благовремении.
Глава 7
Центр представлял из себя здание, выделяющееся на фоне других построек своим относительно свежим видом и высотой – его крыша упиралась в потолок. Не мудрено, что все стремились сюда: высотка выглядела как залог хорошей жизни хоть где-то. Ее было хорошо видно с любого уголка нашего поселения. Днем ее окна отражали многочисленный свет от лунного камня, а ночью она тускло поблескивала и манила к себе, как маяк для заблудших.
Однако теперь, когда карты начали потихоньку раскрываться, Центр перестал быть символом надежды. По крайней мере для меня.
Мы вышли из электрички прямо напротив этой злополучной башни. Вблизи она выглядела еще более величественно. На минуту я забыл о том, что это просто красивая картинка. За которой невесть что прячется, и позволил себе застыть в изумлении. Вид такого строения захватывал дух. Здесь было так светло, словно на каждом шагу был размещен огромных размеров лунный камень. От такого света даже глаза щипало, но я очень быстро привык к этому.
Я оглянулся на Виану и Мартена и понял, что не один находился под впечатлением от увиденного.
– Итак, – Венера, которая вела нас прямо к Центру, остановилась перед дверьми и повернулась к нам. Марк из поля зрения исчез, как только электричка остановилась – пошел заниматься багажом, – я понимаю, у вас сейчас очень много вопросов, на которые вы бы хотели получить ответы, но, прежде чем мы зайдем внутрь, и вы станете частью нашей тайны, я бы хотела сказать вот что: вы можете вернуться домой, если не готовы к такой ответственности.
Нас снова окунули с головой в реальность. Но в этот раз нам дали возможность самим выбрать, что делать дальше. Я был в смятении. С одной стороны, вернуться домой не такая уж и плохая затея, но с другой… Я уже знал, что от нас что-то упорно скрывают, и уйти сейчас означало бы обрушить на себя годы незнания. Мне это было не по нраву. Выбирать, когда неизвестно, что стоит на кону, очень и очень сложно.
– Пытаетесь сделать вид, что даете нам выбор? – Виана вышла вперед, скрестив руки на груди. Выражение ее лица было жестким, беспощадным, я бы даже сказал. – Вы ведь не для этого застали нас врасплох своим заявлением, чтобы потом вот так просто от нас избавиться. Хватит играть с нами в игры.
Венера смерила девушку взглядом, но ничего ей не ответила. Она посмотрела сначала на Мартена, а потом и на меня.
– А вы что думаете, молодые люди? – спросила она.
Я задумался. В словах Вианы был толк, как бы сильно мне не хотелось обратного. В голове возникли сумасбродные мысли: а что, если это тоже часть экзамена? Тогда сказанное нашей сопровождающей было просто проверкой, чтобы узнать, струсим мы или нет. В этом был смысл. Однако что-то мне подсказывало, что все далеко не так просто.
– Я остаюсь, – ответил я. Хоть так, хоть этак мне нужно узнать, что скрывает Центр. К тому же, если вернусь домой, то предам себя и маму, которая уверена в том, что я сейчас в лучшем месте.
Женщина кивнула и снова посмотрела на Мартена. Тот весь сжался. С того момента, как мы узнали то, что от нас скрывалось, он больше не проронил ни слова. Просто тупо пялился в пол. Он думал, размышлял, боялся представить, что его ждет дальше. Я знал это только потому, что общался с ним последние десять лет. Мартен был напуган, он хотел домой. Теперь, когда у него появился выбор, он сможет сбежать, вернуться домой и забыть обо всем, как о страшном сне.
– Я тоже… тоже остаюсь, – тихо произнес мой друг.
Я был почти уверен: он откажется, но я упустил одну важную деталь: для Мартена это возможность узнать что-то новое. Как бы страшно не было, он пойдет дальше, чтобы докопаться до происходящего. За это я его уважал. С виду он был пареньком ненадежным, слегка помешанным на науках разного рода и типа, пугался любого шороха и был крайне эмоциональным, однако эта его черта сильно меняло дело. Наверное, поэтому мы с ним были близки.
Венера выдохнула:
– А я уже испугалась, что вы действительно соберетесь возвращаться.
Я невольно переглянулся с Вианой – сказанное не было уловкой, чтобы проверить нашу реакцию. Все вполне правдиво.
Обстановка Центра изнутри еще больше впечатлила. Нас встретил огромный холл, вычищенный до блеска и обставленный импортной на вид мебелью, которую нам раньше не приходилось видеть. У административной стойки, выполненной из неизвестного мне материала, нас встретила девушка. На вид ей было не больше двадцати трех. Она резко выделялась на фоне людей ее возраста, которые проживали на окраинах. Никаких синяков под глазами, ухоженные руки, хорошая одежда. И она всего лишь администратор.
– Добро пожаловать в Центр, выпускники! – У нее был тоненький голосок, который ей приходилось повышать, чтобы ее было хорошо слышно. – Меня зовут Полайн. Рада вас приветствовать вас здесь. Надеюсь, мы с вами сработаемся.
Администратор широко улыбнулась, приветствуя нас. Мы с Мартеном растерянно поприветствовали ее в ответ, а Виана лишь фыркнула. Какая же она все-таки вредная. Хоть раз в жизни можно быть чуточку подружелюбнее к остальным?
Венера что-то сказала девушке. Та кивнула в ответ. Женщина повела нас к лифту. Ранее я видел это приспособление в крайне простом варианте: такие использовались во время строек. Теперь же мне предстояло иметь дело с тем же механизмом, но в более приличном дизайне. В кабине почти не чувствовалось никаких колебаний, словно все это время мы стояли на месте, однако смена давления все же чувствовалась.
Когда лифт остановился, механический голос оповестил нас о том, что мы добрались до двадцать первого этажа. Интересно, сколько в этом здании всего этажей?
Венера повела нас по коридору. Мы оглядывались по сторонам. Оно и неудивительно, такие стены мы видели впервые в жизни. Окружающее сложно воспринималось, до конца не хотелось верить, что нечто подобное существует в одном месте с халупами, в которых мы родились и выросли.
Мы остановились перед большой стеклянной дверью, которая не позволяла что-либо разглядеть из-за мутного эффекта на ней.
– Входите!
Голос из-за двери был властным, но вместе с тем в нем чувствовалась усталость.
Венера открыла дверь, впуская нас вперед. Перед нами оказался просторный кабинет. Из-за огромного панорамного окна напротив здесь было очень светло (видок, полагаю, оттуда не очень). Чуть ближе к нам стоял широкий деревянный стол, за которым расположился крупный мужчина небольшого роста. Он был явно старше всех тех, кого я раньше встречал. Гладкая лысина поблескивала на свету от пота, на висках еще были какие-то остатки седеющих волос, да и те уже намеревались повыпадать, как только представиться случай. Мужчина сложил руки перед собой в замок, рассматривая каждого из нас по отдельности.
– Виана, Мартен и… – Его взгляд на долю секунды задержался на мне. – … Симон.
Венера кивнула.
Мужчина поднялся со своего кресла.
– Я Грегор Хадинг, председатель общественных дел Центра. Для меня огромная честь познакомиться с вами.
Я опешил. Судя по выражениям лиц товарищей по несчастью, они тоже. Для него это честь? Кого он за нас принимает? Что вообще происходит?
Заметив наше замешательство, мистер Хардинг обошел стол и подошел к нам. Он был немного ниже меня, это даже как-то смущало. Да, я и раньше замечал, что по росту я обогнал не только своих сверстников, но и некоторых взрослых, однако сейчас эта разница меня напрягала. Я невольно сжался, словно пытался стать меньше. Не помогло.
– Сейчас вы не совсем понимаете суть происходящего, но очень скоро вы обо всем узнаете.
– Как скоро? – снова подала голос Виана. – Все только и делают, что обещают нам все в скором времени рассказать, но в итоге тянут быка за рога.
Стыдно признать, однако ее способность – вот так свободно говорить даже в такой ситуации сильно выручала. Если бы не она, то мы бы с Мартеном так и маялись то туда, то сюда.
– Юная леди, я глубоко впечатлен вашим рвением, но я вынужден вас попросит проявить еще немного терпения. – Его голос смягчился. – Вы только с дороги, поэтому предлагаю вам отдохнуть, прежде чем мы введем вас в курс дела. Присаживайтесь.
Он указал на большой черный кожаный диван. Мы послушно заняли его. Виана с недоверием поглядывала на мистера Хадинга, Мартен прижался к самому углу, а я снова оказался между ними. Перед нами стоял журнальный столик с поверхностью из стекла.
– Венера, попросите, пожалуйста, чтобы нам принесли чаю, – произнес мужчина, усаживаясь на кресло напротив нас. Наша сопровождающая только кивнула и тут же покинула кабинет. Мы остались без нее впервые за последние пару часов.
– Мистер Хадинг, – решил все же подать голос я. Не одной же Виане отдуваться за нас троих, – честно говоря, мы пришли сюда не чаи гонять, вы сами это прекрасно понимаете. Нам бы очень хотелось знать, чем конкретно занимается Центр. Явно не тем, что нам вдалбливали в голову большую часть жизни.
Председатель ухмыльнулся.
– Что ж, раз вы так настаиваете, я не могу вам отказать, – произнес он, – но для начала все же дождемся чая.
Глава 8
От чашки чая исходил неизвестный мне доселе запах. В наших краях чаем называлась мутно-коричневая жижа с маслянистыми разводами, которую невыносимо было пить. Что туда добавляли, я знать не знаю и знать не хочу. К тому же любителем так называемого чая я не был, поэтому не особо обрадовался, когда мистер Хадинг заявил, что расскажет нам все после чаепития. Однако, к моему удивлению, здесь чаем называли совсем не то, что я привык видеть дома. Цвет у жидкости в белой чашке с позолоченной каемкой был более чистый, прозрачный. Он обладал какой-то притягательной силой. А этот запах… Я все никак не мог сообразить, что туда такого могли добавить.
– Это бергамот. Раньше было такое растение. Его листочки высушивали и добавляли в чай, – очень вовремя подсказал мистер Хадинг. – Сейчас такого уже не достанешь в нашем подземелье.
Я задумался о том, откуда же тогда взялся этот самый бергамот сейчас, на что мужчина незамедлительно ответил:
– Все из того прошлого, когда солнце еще высоко светило над поверхностью, и люди жили совсем иначе.
Он грустно улыбнулся, и мне показалось, будто он погрузился в какие-то далекие воспоминания, в то время, которое мне не было известно.
– И долго вы будете еще оттягивать время? – вмешалась Виана. Она держалась в стороне от всего неизвестного, поэтому упорно игнорировала свою чашку. Даже мне показалось это невежливым, хотя, наверное, ее можно было понять.
У мистера Хадинга были глаза цвета стали. Холодными и непроницаемыми на первый взгляд, но у него был такой уставший взгляд, что вся эта жесткость просто исчезала, растворялась. Я все больше и больше задумывался, сколько же этому человеку приходится держать всего в одиночку. Наверняка для сокрытия истины у него есть причины. Правда же?..
Мужчина вздохнул и начал:
– Как вы все прекрасно знаете, люди раньше жили на поверхности. Причина, по которой им пришлось переместиться под землю, вам также известна.
Я и Мартен кивнули, Виана же никак не отреагировала, только скрестила руки на груди.
– Наверху сейчас так холодно, что жизнь там попросту невозможна. Здесь, под землей, еще сохраняется тепло, благодаря ядру Земли, которое до сих пор не остыло. Но, вынужден сообщить прискорбные вести: это тепло не будет держаться бесконечно. Не знаю, заметили ли вы, но в последнее время температура падает все ниже и ниже. Конец, как вы понимаете, неизбежен.
Мне было известно, что люди пытаются просто оттянуть свой конец, но, стоило услышать что-то подобное от другого человека, и что-то ледяное и колючее проникло в мое сердце. Страх. Не тот страх, что я испытал, расставаясь с матерью, нет. Это был куда более неприятный гость, резкий и сковывающий. Я так и замер, не в силах что-либо сказать. В моей голове роились какие-о мысли, но я совсем не мог различить, о чем я думал в этот момент. Настолько сильно страх охватил меня.
Тем не менее, я сохранял на своем лице холодное спокойствие. А вот Мартен, насколько я мог судить, перепугался пуще прежнего. Меня начинало всерьез беспокоить ментальное здоровье моего друга, который за один только день столько всего пережил. Виана же, как мне показалось, вообще никак не отреагировала на подобные вести. Тоже шифруется или в самом деле не испытывает ничего по этому поводу? Кто ее знает.
– Да, наше положение оставляет желать лучшего, но, поверьте мне, у нас еще не все потеряно. – Эти обнадеживающие слова повлияли как надо, пусть страх перед мрачным будущим до конца не выпускал из своих тисков. – Наши предки, те самые, что спустились сюда, чтобы спастись, оставили послание нам, потомкам о Рассвете. В нем говорится о том, что конец все же будет неминуемо приближаться, но в этот самый момент на поверхности должно зародиться новое солнце. Но, прежде чем оно снова поднимется на небосвод, необходимо его отыскать.
– Дайте угадаю: вы хотите отправить на поиски нам, так? – снова встряла Виана.
– Верно, – коротко ответил мужчина, и в его глазах блеснуло что-то, отчего у меня по спине пробежались мурашки. В том, как он легко и просто бросил это короткое слово, было нечто зловещее. Мое впечатление до этого рассеялось в пыль.
– Но… Но почему именно мы? – спросил нежданно-негаданно Мартен, молчавший до этого момента. Он нервно теребил пальцами и совсем не смотрел на мистера Хадинга, словно боялся его. – Разве это не опасно?
– Очень опасно, – прямо ответил председатель. Вопреки всему, я почувствовал облегчение. Он хотя бы не соврал. – Мы выбрали вас из-за ваших способностей.
Он сделал паузу и продолжил:
– Ты, Мартен, обладаешь невероятным умом, а твоя тяга к познанию мира вокруг навела на мысль, что тебе будет интересно узнать, что происходит на поверхности. Ведь ты поэтому не повернул обратно, когда представился такой шанс, да?
Мой друг растерялся. Его вроде похвалили, но я понимал, что он сейчас полон противоречий. Мне бы стоило что-то сказать, однако я в таких случаях совсем был бессилен.
Между тем мистер Хадинг перевел взгляд на Виану:
– Виана невероятно сильна морально и физически, ее силе духа и непробиваемости можно только позавидовать. Мы не могли оставить такую девушку в незнании.
Виана лишь фыркнула в ответ и отвернулась. Я заметил, что ее эти слова тоже задели в хорошем смысле, но ее все также не устраивало для чего ее так расхваливали.
– С тобой, Симон, все было решено с самого начала. Аналитический склад ума и полное несогласие с устоями нашего мира… Ты так сильно похож на своего деда, поэтому тебя и не было в списке на экзамен, ты уже автоматически был частью Центра и Поиска.
Я тупо уставился на мистера Хадинга, силясь понять, что он только что сказать. У меня словно окончательно выбили почву из-под ног. В голове все перемешалось, не осталось ни одной здравой мысли, за которую можно было бы ухватиться и удержаться. Я своего отца-то никогда не видел, какой еще дед?..
– Так ты значит с ними заодно. – Гневные нотки в голосе Вианы проступали так явно, что не заметить их было очень трудно. Не знаю, что она там себе надумала, но, кажется, теперь вся ее ярость была направлена на меня. – А строишь из себя дурачка очень умело, я даже и подумать не могла, что весь спектакль, который ты разыгрывал в школе, может оказаться фальшивкой.
Мне казалось, еще пару минут, и она меня ударит.
– Ты ошибаешься! – заступился за меня Мартен. Когда дело касалось кого-то другого, а не его самого, ему было проще обороняться. Даже не знаю, с чем это могло быть связано. – Он не мог ничего этого знать, сама посуди. Может быть, кто-то из его родственников и был в курсе, но это не значит, что он сам хоть какое-то понятие о происходящем имел. А иначе ради чего ему горбатиться в нашей школе? Ради чего жить в таких условиях?
У Вианы было еще что сказать, но в этот самый момент вмешался мистер Хадинг. Одним жестом руки он попросил обоих замолчать.
– Вы не так меня поняли. Симон не имел ни малейшего понятия о том, что его дед когда-то был причастен к тайне нашего мира. Более того его сын – отец Симона – отказался участвовать в Поиске и сбежал на окраины.
У меня больше не осталось сил что-либо слушать и узнавать. Центр существует только для того, чтобы была возможность отправляться на поиск непонятного Рассвета, мой дед, о котором я даже не слышал, был в курсе этого, как и отец, который в итоге просто сбежал, а потом окочурился на неблагодарной работе. А я что? Я каким образом стал частью этого бреда? Честно говоря, меня это ни капельки не трогало. Теперь я начинал подумывать о том, что лучше помереть от вполне естественного явления, нежели куда-то там отправиться и найти непонятно что. Всё. Плевать я с высокой колокольни хотел на все эти разборки, интриги и так далее.
– Полагаю, вам нужно отдохнуть и обдумать все хорошенько, – заметил председатель и поднялся. Он подошел к своему столу, нажал какую-то кнопку и через пару минут появился молодой человек чуть постарше нас. Мистер Хадинг велел отвести нас в наши комнаты. Юноша кивнул и попросил нас следовать за ним. Ни Виана, ни кто-либо из нас не возражал. Мы действительно так устали, что сил на сопротивление просто не было. Сейчас нам предстоит очень долгий процесс переваривания полученной информации, а там, того глядишь, и на сон время останется.
Глава 9
Сон так и не пришел. Размышления так и не оставляли меня ни на миг, я переваривал полученную информации и пытался связать все с реальностью. Задачка была из непростых, учитывая то, что я, как оказалось, совсем ничего не знаю о нашем мире. В конце концов я просто оставил это дело. Ни сил, ни желания у меня попросту не было. Я чувствовал себя потеряно, и это ощущение меня раздражало.
Уснуть удалось только под утро, да и то ненадолго. Очень скоро меня подняли. Резкая пульсирующая боль сопровождала меня вместе с подъемом. Я не видел себя в зеркало, но отчего-то был уверен, что лучше мне пока избегать отражающих поверхностей, чтобы окончательно себе не испортить утро. В коридоре я встретился с Вианой и Мартеном. Выгляди они помято. Значит, не я один мучился от бессонной ночи.
– Доброго утра, выпускники! – жизнерадостно встретила нас Венера, появившаяся словно из ниоткуда. Она снова нацепила маску, в которой разгуливала накануне перед тридцатью школьниками. К чему бы это? Мы уже все видели, с нами такое уже не прокатит.
На удивление, со стороны Вианы совсем ничего не послышалось. В любой другой ситуации она наверняка бы что-нибудь сказала, ну или на худой конец выразила свое недовольство цоканьем или глубоким вздохом. Видно, она еще не проснулась. Я обернулся к ней. От вчерашнего облика не осталось ни следа: строгий костюм серого цвета сменился на штаны и свободную футболку, на голове образовалось привычное гнездо цвета соломы, под глазами образовались темные пятна не смытой косметики. Как ни странно, но я подумал, что такой вид намного привычнее.
Я перевел взгляд на Мартена. Тот поправлял свои очки. В отличии от меня и Вианы, он выглядел чуть более свежим. Может, его и одолела бессонница, однако на нем она меньше всего отразилась.
Нас поселили на третьем этаже. В дальнем отсеке расположились жилые комнаты. Нам отвели самый пустующий коридор. За все время, пока нас куда-то вели, нам никто не встретился. Мне показалось это странным, но я не придал этому особого значения. Может, все уже работали.
– Куда нас ведут? – поинтересовалась Виана, зевая. – Надеюсь, завтракать. Я жуть как хочу есть.
Я мысленно с не согласился и посмотрел на Венеру. Она ничего не ответила и в очередной раз завернула за угол. На этот раз мы вышли к белым дверям. Недолго думая, женщина открыла их, и мы оказались в огромном помещение. По всему пространству были расставлены столы со стульями, а по правой стороне находилась стойка. Запах стоял чудесный, я на время забыл обо всем, что меня тревожила ночью. Желудок неприятно заныл. Я только сейчас понял, как сильно проголодался.
Помимо нас и поваров, больше никого не было. Более того, здесь было так чисто, словно здесь людей толком и не бывало. У меня начали возникать вопросы, но на фоне голода я быстро о них забыл.
Мы не стали дожидаться, когда Венера даст команду, и просто взяли по подносу и начали потихоньку продвигаться по ленте. Я водрузил на свой поднос пару варенных яиц, тарелку рисовой каши и попросил налить чашку чая. К моему сожалению, на этот раз он не сильно отличался от того, что я ни единожды видел в своих родных краях. Это навело меня на мысль, что даже в Центре все не так уж и хорошо, несмотря на внешние различия.
Столик у панорамного окна показалось нам заманчивым, поэтому его мы и заняли втроем. Я подумал о том, что сейчас мы вели себя как вполне обычные школьники, которым не так давно были. Более того, как мне показалось, отношения с Вианой стали чуточку лучше из-за того, что нас теперь объединяло. Эта мысль почему-то меня обрадовала. Будь тут только я и Мартен было бы сложнее. Не хотелось признавать, но со словами мистера Хадинга по поводу этой девушки я был согласен. Этого Виана никогда не узнает.
– Ну… приятного аппетита, – робко произнес Мартен. Хоть между нами и образовалась какая-то связь, напряжение все никак не могло покинуть нас. Виана бросила тихое «спасибо», я просто угукнул.
Завтрак прошел в полной тишине. Никто из нас не намеревался заводить разговор, потому что так или иначе все темы пришли бы к тому, что мы узнали вчера, а этого не хотелось никому. К сожалению, наши желания в этом месте не учитывались.
– Вам не кажется, что в таком огромном здании маловато людей? – шепотом произнесла Виана. Я в удивлении не сразу понял ее вопроса. Чтобы она да начала разговор с нами по собственной воле? Это уже слишком.
– Да, я тоже заметил, что мы никого за все время не встретили, – вставил Мартен, и я совсем потерялся. Когда они успели так поладить? А потом я вспомнил, что плохие отношение с Вианой были только у меня. – А еще Венера… Она держится от нас на расстоянии и стоит у двери, словно перекрывает путь.
Я осторожно обернулся и заметил, что женщина действительно стоит у двери. Она вроде бы и не смотрела на нас, да и на первый взгляд казалось, будто она просто стоит. Однако что-то было не так, вот только что именно – я не понял.
– Нам не дадут уйти, – еще тише произнесла Виана, деловито разделываясь с варенным яйцом. Эти слова сорвались с ее губ так, словно были чем-то вполне повседневным.
– С чего ты взяла? – поинтересовался я. Наши взгляды встретились. Мне показалось, что в глазах девушки я увидел какую-то борьбу, словно она пыталась решить, зарыть топор войны или послать меня куда подальше. Благо, она выбрала первое. Другой вариант мог бы породить еще больше проблем, нежели чем у нас есть сейчас.
– Мы знаем слишком много. А знаешь, что делают с людьми, которые знают слишком много? От них избавляются. – Виана говорила спокойно и размерено, но от этого сказанное становилось еще более жутким. Я заметил на лице Мартена испуг. На фоне светлых цветов он особенно сильно выделялся своей смуглостью, в его силуэте я теперь различал чуть больше эмоций, чем раньше. Вполне возможно, я просто напридумывал себе это на фоне всего происходящего.
– Ты думаешь, они и вправду от нас… избавятся? – мой друг намеревался укрыть дрожь в голосе, но у него это плохо получилось.
– Да, – напряжение сковало мое тело, – если не будем играть по их правилам.
– Ты имеешь ввиду, что мы должны отправиться искать этот «Рассвет»? – спросил я, не совсем веря в то, что говорила Виана. Она это заметила.
– Слушай, мистер Скептик, лично мне не плевать на собственную шкуру, поэтому я готова пойти на уступки и заключить с тобой перемирие. – Взгляд девушки стал жестче, но было в нем что-то еще, что-то, что я никак не мог различить. – Но если ты не прекратишь упрямиться и просто послушаешь меня, то мы оба сдохнем страшной и мучительной смертью. Ты этого хочешь?
Я все еще ставил ее слова под сомнения, однако тут был вынужден отступить. Посмотрим, что из этого выйдет. Не хотелось бы, но если она права, то мы находимся в крайне неудачном положении.
Кажется, Виана поняла меня и продолжила:
– Сперва мы должны понять, что именно от нас требуют. Нам необходимо разведать обстановку. Мы находимся во вражеском логове, поэтому шансов на побег без особого плана у нас нет, – девочка краем глаза посмотрела на Венеру, которая уже, как мне показалось, начала терять терпение —, мы слишком долго провели времени за трапезой. – Нас снова поведут к Хадингу. Благодаря ему мы и можем все узнать. Это наша задача на сегодня. Я не знаю, сколько нас планируют тут держать, поэтому каждая крупица времени может нам пригодится. Поняли?
Мы с Мартеном коротко кивнули.
В этот момент послышался стук каблуков – Венера направлялась к нам.
– И еще одно: – добавила Виана перед тем, как женщина приблизилась к нам, – не выдавайте себя, иначе нам всем каюк.
Мартен нервно сглотнул, я лишь обреченно выдохнул. Надеюсь, все не так страшно, как она думает. Я знал, Виана увлекалась чтением. Возможно, на фоне прочитанных книг она и нафантазировала все это.
Когда Венера подошла, мы дружно поднялись из-за стола с подносами и унесли их к мойке. После этого, в сопровождении немного изумленной женщины, мы покинули столовую. Следующий пункт назначения – двадцать первый этаж и кабинет мистера Хадинга.
Глава 10
– Верно я понимаю, что на поверхности сейчас так темно, хоть глаз выколи? – Виана задавала вопросы непринужденно, словно действительно интересовалась тем, что творилось сейчас наверху. На деле же она просто делала вид, будто все же собирается отправиться на поиск этого злосчастного Рассвета, чтобы мистер Хадинг был уверен в их заинтересованности.
Вот уже на протяжении двух дней мы прощупывали Центр. Я не принимал в этом особого участия. Мне все еще казалось, что Виана просто придумала все это. Для чего? Мало ли что творится в ее буйной голове. Хоть я и держался больше в стороне, вера Мартена в эту глупость заставляла меня все же оставаться частью этого сумасбродного плана. Доверчивость моего друга могла сыграть плохую шутку не только с ним, но и со мной. Как ни крути, а я за этого простака волновался. Кто знает, когда Виана заиграется и совсем выживет из ума.
– Нет-нет, – ответил мистер Хадинг на вопрос. Он, по обыкновению, сидел в кресле напротив. Выглядел он расслаблено, но его взгляд говорил об обратном. Создавалось впечатление, будто он следит за каждым нашим действием, за каждым нашим словом… Тьфу ты, интриги Вианы и на мне начали сказываться. – Хоть Солнце и исчезло, помимо него на небе есть множество других небесных сфер. Например, звезды. Свет звезд, которые находятся далеко от нашей планеты, могут достигнуть нас только спустя тысячи лет. Поэтому, даже если они также, как и Солнце погаснут, то мы все еще сможем их видеть. – мужчина сделал паузу, поправив галстук. – Конечно, от такого света толку мало, но хоть какой-то прок от этого все же есть.
– Нам такого в школе не рассказывали, – вздохнул Мартен. Его радовала возможность изучить что-то новое, но от того, что ему довелось узнать все таких условиях, ему было досадно.
– Открою вам секрет, – заговорчески улыбнулся председатель, придвигаясь к нам поближе, – в школе многого не рассказывают. Более того, иногда даже не досказывают или вовсе перевирают.
Я усмехнулся. Эту вещь я понял давным-давно.
А вот Мартену эта мысль не понравилась, но, будучи человеком, не вступающим в споры, он тактично промолчал.
– На сегодня уже поздно. Пора бы и отдохнуть. – Мистер Хадинг поднялся. – Завтра вас ждет тяжелый день.
Спросить, что завтра будет никто не успел. Нас оперативно передали в руки одного из работников и проводили по комнатам, которые, как мы выяснили, проводя расследование, запирают каждую ночь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=69500629) на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.