Закат Эллурма
Борис Ветров
Этот мир похож на наш, вот только в нём есть эфир. Эфир – ткань мироздания и в обычных условиях, он мало чем отличим от пустоты, но если эфир становится "горячим", то им можно управлять. Это похоже на магию, но со своими законами и ограничениями, а ещё эфир имеет пределы, и у каждого от рождения свой предел. В этом мире есть эфирные звёзды, именно они разогревают эфир до состояния… Но история не об этом, Олег – обычный парень, проживающий в Москваграде и работающий в советской обсерватории. И Олег… Впрочем, это уже спойлер, а ещё в книге есть император – Рафаэль и его Теневая сестра – Рэм. И Союзники или питомцы, которые по-разному меняю своих хозяев, дополняют их или уродуют. Эфир не магия, с ним не стоит заигрывать, так как ценой может стать уродство вашего тела или потеря всего, что мы привыкли называть человеческим.
Борис Ветров
Закат Эллурма
Все имена, персонажи, названия, местности и сюжет – плод моего художественного вымысла. Любые сходства с реальными событиями и людьми умершими или ныне живущими – случайность.
Пролог
Действия романа подлинны и происходят во временном континууме, параллельном нашему. Любые совпадения вероятны и возможны, ибо наша реальность не сильно отличается от описываемой. Также автор утверждает, что все эфирные взаимодействия человека или же Союзников с окружающей реальностью полностью соотносятся с седьмым уравнением Горчакова-Эпштейна по квантовой механике, а также вполне «законны» в данном континууме.
2023 год от Рождества Христа Искупителя. Москваград. Цветочное Кольцо
– Олег, ты только послушай, что пишет английская Сайнс. Они утверждают, что из седьмого уравнения Горчакова-Эпштейна напрашиваются несколько довольно смелых выводов. Первый – существуют миры, где эфира нет вообще, нет, ты представляешь? А волны радио, или же рентгеновские, распространяются в полной пустоте… Нет, ну полнейший бред! Несусветная околесица! – Александр Викторович буквально задыхался от возмущения.
В кожаном кресле сидел полный мужчина с седой бородой в белом выглаженном халате. Александр Викторович – академик института астрономии при РАН СССР, работал с изучением небесных тел уже четвёртый десяток лет, и заслужил репутацию человека ответственного, порядочного, но в крайней степени консервативного и, стало быть, скептически настроенного.
– Ну, у нас эфир тоже никто не видел, чем он отличается от пустоты?
– Да всем! Вот, слушай, что эти пустомели пишут дальше. В этих мирах, при прочих равных условиях, наша планета вращалась бы сейчас несколько быстрее, и делала оборот вокруг своей оси ровно за двадцать четыре часа… Нет, ну какие нахалы, а?! Всем же известно, что Терра вращается за двадцать четыре часа и сорок семь минут, и время это постоянно растёт!
– Александр Викторович, это лишь допущение и грубый теоретический расчёт, – попытался успокоить академика Олег.
– Это ещё не всё, Олежек, они посчитали, что возможен переход эфира в другую форму, активную, и тогда якобы человек сможет с помощью мысли посредством активного эфира управлять окружающим пространством и даже менять его на молекулярном уровне. Ну, это же бред сивой кобылы! – академик задыхался от возмущения, на лбу выступила испарина, а лицо раскраснелось от прилившей крови.
– Это сродни магии, – Олег призадумался. – Что ещё там пишут?
– И я о том же, магии не существует! А они всё туда же, американцы и англичане, страны третьего мира! Что с них взять? А ведь шли с нами наравне, ну, почти. Нет, даже кое в чём опережали, но теперь всем очевидно, что коммунистический строй – самое прогрессивное государственное устройство.
– Вы же знаете, Александр Викторович, я не люблю политику… – Олег нахмурился.
– Прости, знаю… Так вот, они также утверждают, что эфир в нашем пространстве имеет двухмерную структуру. Но может её менять на трёхмерную под действием волн, которые, какое совпадение… – академик зашёлся истеричным смехом, а в конце закашлялся.
– Они говорят, Олежек, что эфир может скапливаться, концентрироваться, выстраиваться в объёмные структуры и переходить в другое качество! Что оператор эфира, этот термин используется в статье, может накапливать эфир, и при его помощи накапливать свои силы и возможности по манипуляции окружающим пространством. А ещё они якобы предсказывают существование эфирных звёзд, – выражение лица академика не скрывало полного презрения и уверенности в безграничном слабоумии писателей данной статьи.
– Эфирные звёзды…
– Олежек, ну что у тебя? – нетерпеливо спросил академик.
– Кажется… – Олег крепко задумался, – новое небесное тело, Александр Викторович, но я не уверен, нет никаких данных в радиочастотах, словно тело излучает только в видимом спектре.
– А в инфракрасном пробовал? – Александр Викторович оторвался зарубежного журнала и посмотрел на своего ассистента поверх громоздких очков.
– Пробовал, нет никаких сигналов ни в инфракрасном, ни в ультрафиолете, радиационное излучение на уровне погрешности, видно только зелёный шар! – Олег виновато развёл руками.
– Дай посмотреть! – потребовал академик и чуть ли не сшиб ассистента, отстраняя его от новенького телескопа.
Александр Викторович подошёл к телескопу и уставился на ночное небо, перед ним действительно возник шар, который переливался и менял силу свечения. А спустя всего семь секунд полностью исчез, Александр Викторович разочарованно выдохнул:
– Исчез…
– Но вы же видели? – обеспокоенно спросил Олег.
– Видел, какое-то явление, возможно, игра света, пока рано говорить о действительно новом теле, если бы был радиационный след, тогда…
– Игра света на расстоянии двух световых лет от Терры? – скептически осведомился ассистент.
– Да не знаю я! – запротестовал академик. – Не переживай ты так, Олежек, если ты сделал открытие, я не буду на него претендовать! Обещаю.
Олег вновь прильнул к телескопу и через пару секунд вновь увидел зелёный объект.
«Ты же, знаешь, Олег, что зелёных звёзд не бывает? Может, прав Викторович, и это лишь игра света?»
Объект резко увеличил светимость, и Олег отодвинулся от телескопа.
– Ой, – потирая глаза, выкрикнул ассистент.
– Ты чего, Олежек? – забеспокоился академик.
– Да ничего… – не стал объяснять Олег и продолжил, – Ну тогда я побежал, Александр Викторович? А то Катя ждёт.
– Беги, Олежек, беги… – с лёгкостью согласился академик, – Дело молодое… Постой! Что с глазом?
Олег обернулся и уставился на академика:
– С каким? – озадачился ассистент.
– С твоим, иди, посмотри в зеркало, – Александр Викторович вернулся за компьютер. – И клок волос поседел, что ли…
«Что там может быть с глазом?
Олег подошёл к зеркалу, благо оно находилось прямо здесь на выходе из обсерватории и уставился на своё отражение. В левом глазу на коричневой радужке появилось голубое пятно, совсем маленькое, но, тем не менее, его раньше не было.
«Чёрт! Что это ещё такое?!»
А слева на голове серебром поблёскивал клок волос, седым его назвать было нельзя, волосы приобрели благородный серебристый окрас.
«Ладно, вроде сейчас так модно…»
Улица встретила Олега лёгким тёплым ветерком с ароматом цветущих яблонь. Рядом с обсерваторией находился парк, а возле парка кафешка. Олег поднял голову кверху и набрал полные лёгкие воздуха. С досадой посетовал, что небо безоблачное, а он уже договорился встретиться с подругой, впрочем, жизнь требует своё и отказывать ей не стоит. По выложенным брусчаткой тротуарам прогуливались парочки, семьи с детьми, встречались и пенсионеры, последних было немного. После Олимпиады в Крыму осталось множество гостиниц и спортивных комплексов, которые работники профсоюзов с охотой раздавали советским пенсионерам и рабочим.
Повеяло запахом костра и жареным шашлыком, Олег подошёл к кафешке и сел лицом ко входу, подруга опаздывала, впрочем, как всегда. Людей в открытом кафе было немного, но особенно выделялись шестеро кавказцев, уж очень шумно что-то отмечавших, Олег не придал этому значения. Минут через десять Катя появилась на горизонте. Коротенькое красное платье развивалось на ветру, волосы то и дело приходилось поправлять, но было видно, что девушка основательно подготовилась, накрасилась и сделала завивку. Олег невольно улыбнулся.
Когда Катя поднялась по деревянным ступенькам на площадку кафе, кавказцы примолкли, и все как один повернулись в её сторону. Девушка улыбнулась, пряча глаза, и направилась к Олегу. Один из кавказцев встал и моментально оказался возле Кати, преграждая ей путь.
– Красавица, пошли к нам, покушаем шашлык, выпьем вина, посмеёмся, потанцуем, а? Девушка не дошла всего каких-то пару метров до Олега, и он прекрасно всё слышал, акцент резал слух, а кровь в жилах начала закипать от ярости. Нет, Олег не склонен к беспричинным вспышкам агрессии, да и не боец вовсе, любовь к астрономии отнимала почти все силы, не оставляя сил и времени на спорт. Но что-то изменилось сегодня, и астроном не выдержал и вмешался сразу же:
– Эй, оставь её в покое! – Олег, кажется, сам удивился своей реакции, да и в голосе прорезались такие нотки, которых он ранее не замечал за собой.
– Чи-то? – от неожиданности кавказец исковеркал русское слово и с некоторой опаской обернулся на голос. – Увидев не самый впечатляющий облик астронома, кавказец заулыбался. – Что ты сказал?
– Олег, прекрати, я не хочу неприятностей, – примирительно сказала Катя и обворожительно улыбнулась Олегу, она всегда так делала, когда хотела чего-то, и Олег, как правило, уступал, но в этот раз даже не обратил внимания на жест подруги.
– Оставь в покое мою девушку! – немного сбавив обороты повторил Олег.
– А если не оставлю, то что? – нагло заулыбался кавказец, когда к нему уже подходил ещё один, коренастый и с угрюмым лицом.
Того, что произошло дальше, не ожидал даже сам Олег, он ударил наглого кавказца в грудь. Раздался треск рёбер, армянин отлетел метра на три, снеся пару столиков и официанта впридачу.
– Эй, ты охренел? – возмутился второй кавказец, занося руку для удара.
Для Олега всё происходило словно в замедленной съёмке, он с лёгкостью поднырнул под руку и из приседа ударил в печень. Знаете, удар по печени очень болезненная штука, а если сильно приложиться, можно и разорвать орган. Так и случилось, кавказец повалился на пол, хватаясь обеими руками за живот, и протяжно замычал. Олег на миг застыл на месте и уставился на коренастого, нет, ему не было жаль кавказца, астроном был удивлён своими действиями.
«Что я делаю? А главное, как и почему?»
Но обдумать эти замечательные мысли Олегу не дали трое подоспевших к тому времени кавказцев. Четвёртый же склонился над бездыханным телом самой первой жертвы Олега, судя по седым волосам и схожести черт лица он оказался отцом заносчивого кавказца. Молодой армянин был мёртв, грудь неестественно прогнулась внутрь, а изо рта обильно текла кровь.
– Эй, ты чего делаешь? – на эмоциях выкрикнул один из подбежавших.
Ответить Олег не успел, да и не смог бы. По совершенно чистому небу пробежала молния, через секунду раздался гром такой силы, что слова говоривших что-то кавказцев утонули в раскатах стихии. Нет, такого не бывает в этом мире, Олег на миг замер и уставился в небо.
«Что это было? Молния посреди голубого неба, лишённого облаков…»
Но и эти мысли астроному не дали хорошенько обдумать. Трое кавказцев как по команде бросились на Олега. И вновь это закончилось ничем для гостей с востока. Один приземлился на круглый столик, который со скрипом сложился под тушкой упитанного кавказца. Второй получил в кадык, схватился руками за горло и начал оседать на колени от нехватки воздуха. Третьему удалось вскользь задеть лицо астронома, на что Олег лишь улыбнулся и двинулся на армянина. Выглядело это забавно, худощавый Олег нагло прёт на накачанного кавказца, который на голову его выше, а тот, в свою очередь, пятится назад и испуганно оглядывается.
Прозвучал выстрел, Олег почувствовал жжение в спине, затем ещё один, заломило ногу, и астроному пришлось опуститься на колени. По небу пробежала ещё одна молния, и раскат грома угрожающе пророкотал по округе.
«Чёрт, а это больно, когда в тебя стреляют… А ещё это дико, посреди Москваграда стрельба, дикость и варварство!»
Отец убитого парня стоял сзади Олега и уже навёл пистолет на затылок астронома, на лице кавказца застыли слёзы, а в следующий миг раздался третий выстрел. Пуля прошила висок и забрызгала лицо Олега кровью, выйдя из правого глаза.
Гром раздался совсем рядом, в этот раз молния ударила прямо в стрелявшего, на его месте осталась лишь горстка пепла, да почерневший деревянный пол. Катя застыла, рыдая и прикрывая рот руками, но и все остальные не двигались, птицы перестали щебетать, деревья шуметь листвой, мир замер, остановился. К Олегу шёл старик, босые ноги степенно не спеша ступали на разгорячённый за день асфальт, осторожно поднимались по деревянным ступеням и вот старик склонился над Олегом. Соломенная шляпа скрывала старческое, иссечённое морщинами лицо, но даже так угадывались черты лица человека, в венах которого течёт азиатская кровь. Кем он был, этот старик, китайцем, корейцем или же уроженцем Сибири, каким-нибудь ханты, или же манси, сказать сложно.
Олег же видел всю эту картину сверху, он парил над злополучной кафешкой, медленно улетая вверх.
– Не успел… – с горечью произнёс старик.
Слова его Олег расслышал отчётливо, словно находился рядом, хотя уже успел отлететь метров на пятьдесят не меньше.
«Кто ты? Что произошло?» – ненужные вопросы кружились в голове Олега, хотя он уже всё знал, он всё понял, но не хотел себе в этом признаваться.
Какая-то сила тянула его вверх сквозь перистые облака, сквозь километры воздушного пространства, и вот астроном уже увидел Терру из космоса, а вот рядом пролетела Луна. Пролетая мимо Солнца, Олег невольно хотел закрыться руками и зажмуриться, но у него не было рук, а звезда не обжигала его и не слепила.
Неведомая сила тянула эфирное тело Олега всё сильнее и быстрее, Солнце превратилось в мелкую жёлтую кляксу, а звёзды чертили смазанные светлые линии. Астроном ощущал скорость, она потрясала Олега и поражала его воображение одновременно.
«Не думал, что смерть так прекрасна!»
Олег уловил замедление, вначале незначительное, но оно всё нарастало, звёзды вновь стали похожи на точки, а вскоре перед ним показалась та самая зелёная звезда. Её корона была непохожа ни на что, о чём бы знал астроном. Зелёный огонь острыми зубцами плясал на поверхности звезды, острыми краями уходя далеко за пределы того места, где у обычных звёзд должна быть корона.
«Потрясающе! Но зелёных звёзд не бывает…»
«Эллурм» – пронеслось в сознании Олега.
Без всяких объяснений он понял – так называется звезда.
«Но кто это сказал? Откуда шёл голос?» – вопросы остались без ответа.
Астроном приближался к звезде и стали различимы планеты, Олег насчитал шесть. И судя по всему, обитаема была только одна. Его взгляд сосредоточился именно на ней, астроном хотел оторвать взгляд от планеты, но не смог этого сделать.
«Иллирия», – вновь прозвучало в голове, и Олег понял – так называется планета.
Сознание начало гаснуть, и Олег провалился в беспамятство.
Глава 1. Новая жизнь. Новое тело. Новый Союзник
Иллирия. На окраине столицы империи
Голова болела невыносимо, во рту было сухо как в пустыне, шея слева чесалась нещадно и требовала к себе внимания. Олег невольно поднял руку и почесал слева шею, да так, что стало больно. Астроном отдёрнул руку и с ужасом уставился на вполне себе звериные когти, которые росли из огрубевших пальцев. Руки же оказались сплошь усыпаны рыжей кудрявой порослью.
– Урхабн… – Олег хотел сказать – «Чёрт!», но вышло какое-то невнятное мычание.
Он обследовал рот языком, что-то было явно не так с ротовой полостью. Зубы росли в два ряда, и если первый ещё хоть как-то напоминал человеческие зубы, то второй явно принадлежал хищнику, хотя зубы эти торчали криво и совсем не так, как должны были. Астроном от возмущения набрал в лёгкие воздуха и его чуть не вырвало, запах стоял такой, будто здесь умер тягловый циглан.
«Что ещё за циглан?!»
Сознание услужливо подкинуло картинку, существо, судя по всему, ящерица, было запряжено в повозку. Ноги его походили на колонны, а морда оказалась усыпанной костяными пластинами.
«Ездовое животное, – догадался Олег, последовали ещё вопросы. – Где я и что с моим телом?»
Ответом было молчание, Олег упёрся руками в землю, и нечаянно разбудил какое-то существо. Комок бурой шерсти свернулся калачиком и мирно посапывал у ноги астронома. Существо развернуло морду к Олегу, и тот в ужасе отпрянул. Два ряда зубов торчали невпопад и кровоточили, первое, что подумал астроном – «Мутант!». Один глаз сместился вниз, его белую радужку сплошь покрывали красные лопнувшие капилляры. Брови поросли какой-то роговицей, закрывавшей верхнюю часть морды. Олег в ужасе отстранился от существа, и зверь заревел от обиды и отчаянья, астроном понял, что тварь прочитала его мысли и чувства, впрочем, как и он её.
«Союзник, хороший, не бояться…»
Олег настороженно протянул руку к существу, и оно с радостью подставило ему загривок для ласки. Астроном почесал за ушами, и тварь довольно засопела, вновь устраиваясь поудобней возле его колена.
«Чёрт, да куда я попал? Что произошло? Я, кажется, умер… И что-то или кто-то оттащил меня на другую планету. Точно, звезда, эфирная звезда, как и говорил Александр Викторович, читая пресловутую Сайнс…»
Приступ отчаянья накрыл Олега, он неизвестно где, здесь есть эфирная звезда, которой в принципе быть не должно. Он в теле какого-то полуживотного, и рядом сопит мелкий мутант, покрытый бурой шерстью, которого почему-то язык так и норовит назвать Союзником… Олег вновь посмотрел на создание размером с собаку и отчего-то проникся к нему тёплыми чувствами, это существо привязано к нему, точнее, к телу, которым он завладел по случайному стечению обстоятельств. От череды событий навалилась усталость и рассуждая, как ему быть дальше, астроном провалился в сон.
Олегу снилась кафешка, трупы кавказцев, обожжённые и почерневшие, раскиданы ударом молнии, угрюмый старик в соломенной шляпе стоит возле его тела, а над ним рыдает Катя.
«Катя! Котёнок, я жив! Я живой! Я здесь! Я вернусь к тебе, обязательно вернусь!»
Катя его не слышала, лишь старик с удивлением обернулся и посмотрел Олегу в глаза, в глазах азиата застыло немое удивление, а затем в них начали проскальзывать разряды молний, а в следующий миг…
– Эй, мешки с дерьмом, вставайте! – раздался скрипучий голос сверху, затем заскулил Союзник.
Обладатель голоса со всего маха пнул существо прямо в мордочку, и вся гамма эмоций Союзника передалась Олегу: страх, обида, злость и беспомощность… Существо вжалось в стену возле спины астронома и жалостливо поскуливало. Изо рта Союзника потекла алая кровь, а на нижней челюсти теперь не хватало двух зубов.
Приступ ярости накрыл Олега, и он попытался схватить обидчика за сапог, но ему тут же прилетело кулаком в челюсть. Удар оказался мощным, и астронома приложило спиной к стенке, а по подбородку побежала тонкая струйка крови. Из-за ноги ударившего высунулась чёрная собачья пасть и угрожающе зарычала.
– Ты должен был сдохнуть ещё сегодня ночью, но ты всё ещё жив. А значит, я извлеку из этого выгоду так или иначе, – раздался сиплый смех. – Сегодня будет бой на арене, ты и ещё пятеро таких же Грязных с Союзниками выйдете против гладиатора пятого предела. Вам не выжить, шестеро третьего предела даже с Союзниками, не выстоят против пятёрки ни при каком раскладе!
Олег вытер кровь с лица, задумался над сказанным.
«Это уже информация. Шестеро с Союзниками выйдут против одного человека, или гладиатора, который имеет пятый предел. Что-то не сходится у меня местная арифметика… Двенадцать против одного и разница в этих самых пределах небольшая, нужно бы узнать побольше о пределах, пока я снова не сдох…»
– Ты совсем охренел? – зазвучали голоса слева, Олег только сейчас осознал, что в помещении, где он находился, были ещё люди и их питомцы. – Пятый предел – и мы…
– Это против правил! – раздались возмущённые голоса.
– Формально всё честно, но да, мы все знаем, что вы трупы, такая нынче справедливость, – вновь раздался хриплый смех.
«Эти хоть говорить умеют…» – возмутился Олег, его Союзник прижался к боку астронома плотнее и возмущённо закряхтел в знак согласия с хозяином.
Олег присмотрелся к людям, что находились вместе с ним, двое справа имели звериные черты лица, коренастые тела с короткими руками и лопатоподобными ладонями, лица их были симметричны и без особых уродств, если не считать выпирающих из-за губ клыков. Союзниками им служили гиены, пятнистые твари доходили до полутора метров в холке и могли похвастаться такой же широкой грудью и длинными клыками, как и их хозяева. Впрочем, от аналогов с Терры они отличались в основном размером. Ещё один сидел под потолком на жёрдочке вместе с союзником, этот изменился сильнее и имел общие черты с грифом. Лысая башка, рот удлинился и стал походить на клюв, длинная шея легко поворачивалась на сто восемьдесят градусов, ноги причудливо изогнулись, сзади появились уродливые перепончатые крылья…
«Ну и урод… Хотя я, наверное, ничем не лучше, а может, и похуже…»
Ещё двоих Олег заметил не сразу, лишь когда под пологом из сена зашевелились длинные извивающиеся тела. Два змееподобных существа то и дело высовывали свои длинные раздвоенные языки и вылезали из-под соломенного одеяла. Два повторяющихся ромбовидных рисунка на змеиных телах были почти неотличимы, на одном немного светлее, на другом темнее.
«Кажется, змеи холоднокровные и они могли замёрзнуть в этом хлеву».
Следом за змеями показались две ящерки, эти двигались нарочито медленно, даже крайне медлительно, но имели яркую окраску. Размашистые дёрганые движения придавали им и без того отталкивающий вид.
«Ядовитые создания имеют яркую окраску, как бы предупреждая – со мной лучше не связываться! Значит, они парами, хозяин и Союзник…»
Вскоре одна ящерка и одна змея начали трансформироваться и вскоре на соломенном полу оказались два обнажённых тела, парень и девушка, истощённые и чумазые. Они смотрели только друг на друга, а затем парень протянул руку к лицу девушки, по щеке девушки побежала слеза.
– А ну, прекратили! Хватит мне здесь сырость наводить, хватает и без вас, – начал было хозяин, но без особого запала, впрочем, его послушали и начали одеваться.
«Перевёртыши…» – в голове возникла мысль, окрашенная лёгким налётом презрения и превосходства. Олег уставился на своего Союзника, тот сидел подле и сосредоточенно смотрел на змею и ящерицу и их хозяев, при этом тихонько рычал, не злобно, скорее, предупреждая.
Астроном погладил Союзника по загривку, как бы успокаивая, тот с благодарностью боднул хозяина головой в колено.
– Готовьтесь к бою, вы, дети портовых шлюх! – ответом говорившему было дружное шипение и рычание, но никто и не подумал напасть.
Владетель всех двенадцати существ, включая Олега, ушёл вместе со своей собакой, чёрная с оранжевыми подпалинами сука скалила зубы и рычала на всех без разбора.
Обитатели хлева, в котором оказался и Олег, засуетились, откуда-то появились латы и оружие, холодное оружие. Люди облачались в доспехи, кое-что надевая и на Союзников. На Олега никто не обращал внимания, будто его и не было здесь. Астроном пошарил в соломе подле ног, но, кроме, гнутого и битого жизнью ржавого клинка ничего так и не нашёл.
«Н-да…»
Через два часа их нестройную компанию вывели на арену, площадка десять на двадцать метров была обнесена деревянным забором, состоящим из кривых и ссохшихся досок, пол был сплошь засыпан песком. Небо чистое и солнечное, свет Эллурма никак не искажал цвета на поверхности планеты. А когда лучи местного солнца падали на Олега, он чувствовал прилив сил, это почувствовали все члены разношёрстной команды, вышедшие на арену вместе с астрономом. Змея и ящерица стали живее передвигаться, гриф взлетел ввысь, гиены рыли песок и что-то вынюхивали там, где песок был темнее.
«Здесь пролилась кровь, и гиены это чуют!» – догадался Олег, но легче ему от своей догадки нисколько не стало.
Над ограждением арены расположились зрители, выглядели они не очень презентабельно, серые одежды, потрёпанные и кое-где рваные, исключением были лишь около двух десятков человек, расположившихся на отдельном крыльце с навесом.
– Сегодня Горфлид Высокий, представляющий клан Сверкающего клинка, обладатель пятого предела, сразиться с шестью Грязными и с их же питомцами, – последние слова учредитель арены выплюнул с особым презрением и нетерпимостью. – А завтра в честь обретения нашим императором своего союзника, Горфлид выступит перед сюзереном на главной площади Гердании!
Раздались жидкие аплодисменты, судя по всему, все здесь знали исход битвы заранее и пришли посмотреть, скорее, на казнь, нежели на хоть сколько-то честную битву.
Олег хотел что-то спросить у своих, но вместо этого раздались невнятные звуки:
– Олхедоржимо…
Лысый, похожий на грифа обернулся, на его лице сияла довольная улыбка:
– Да, это не честно и не справедливо, да, мы все сегодня умрём. Но я бы на твоём месте радовался, ты обречён на ужасные страдания, твой Союзник зашёл в омут, оттуда вообще не выходят обычные Союзники, но он выбрался и заразил тебя скверной. Тебе повезло, что ты сегодня умрёшь, это сильно облегчит твои страдания. Тебе повезло, я почти тебе завидую! – лысый засмеялся, хотя это больше походило на карканье.
«Что? Я бы умер так и так?»
В подтверждение слов лысого бурый комок шерсти виновато замычал.
«Дьявол!»
На другом конце арены появился противник, парень действительно высокий и худощавый, одетый в светлые одежды с клинком в руке, лёгкие латы поблёскивали на солнце, а мастер клинка открыто улыбался. Он должен выиграть сегодня, судя по юному возрасту ему лет семнадцать, самое большее двадцать, вся жизнь впереди. На груди герб из двух скрещённых рапир.
«Аристократ… Нет на вас Советской власти!»
Союзник утвердительно прорычал в сторону аристо, а Олег зло покосился на питомца.
«Ты бы уж помалкивал, оказал мне медвежью услугу… Хотя мы так и так умрём…»
Союзник вновь замычал, но теперь уже виновато.
– Мастер клинков… Такие, как он, всю свою жизнь вкладывают силу эфира в артефакты, армия империи держится на дорсунах. Самый эффективный способ расходования эфира – это копить его по чуть-чуть в тотемных артефактах, а когда надо, высвобождать и получать неоспоримое преимущество. Сильнее только инвеки, способные управлять стихиями, но они рождаются крайне редко, по крайней мере, в эпоху одного светила…
Словоохотливость лысого можно было объяснить только одним – все они скоро умрут, и лысому хотелось поговорить или он это делал от нервного напряжения.
Олег хотел спросить о миллионе вещей, но речевой аппарат был для этого неприспособлен, а бой уже начался. Мастер клинков двигался необычайно быстро, слишком быстро для человека. Две ящерки упали в песок, порубленные на куски, не успев толком понять, что же случилось. Следующими на очереди были змеи, но они успели отскочить, а вот гиены со своими хозяевами, напротив, попытались атаковать. Клинок блеснул на солнце, одна из гиен взвизгнула и отпрыгнула, на её шкуре крест-накрест краснели две полосы от клинка. Вторая же осталась лежать в песке с отрубленной головой. Хозяин гиены упал рядом и начал конвульсивно дёргать конечностями.
«У хозяина и Союзника одна жизнь на двоих, если умирает один, то же самое ждёт и второго…» – мысли пришли из недр сознания или подсознания, судя по всему, часть воспоминаний прежнего владельца всё же осталась и всплывала на поверхность время от времени.
Гриф ударил сзади и даже успел оцарапать Горфлиду шею и лицо, но тут же лишился ног, а в следующий миг и одного крыла. Птица оказалась на земле, она била оставшимся крылом и неуклюже кувыркалась в песке, орошая сухой песок своей густой тёмной кровью. Хозяин грифа бросился в атаку, и здесь жизнь обоих оборвалась, лысый получил клинок в живот, распоровший его сверху вниз от грудины до паха, кишки красно-серыми кольцами вывалились на раскалённый песок. Олег стоял, заворожённый происходящим, он будто не участвовал в этом, а лишь наблюдал, тем временем их отряд лишился ещё одного участника. Мастер клинка перешёл в атаку, и не боясь получить удар сзади, сам выбирал цели, хозяин гиены упал следующим, отрубленная голова глухо упала на настил арены, а его питомец начал задыхаться и рвать себе лапами горло, песок же жадно глотал кровь гиены и не мог напиться. Остались лишь двое, Олег и хозяин змеи.
Горфлид Высокий устремился к хозяину змеи, в последний момент из песка выскочил Союзник. Змея довольно удачно успела взять в кольцо мастера клинка, но аристократ успел проткнуть глаз хозяину змеи. Клинок торчал из затылка последнего невольного гладиатора сантиметров на двадцать. Змея безвольной тряпкой соскользнула с тела мастера клинка и распласталась на песке.
Олег сглотнул комок в горле, сердце пропустило удар, а на лбу выступила холодная испарина, он посильнее сжал ржавый клинок в руке и сделал шаг назад. Астроном обернулся и обнаружил, что позади ещё метра четыре. Горфлид улыбнулся и не спеша направился к астроному. Олег шёл назад, а Горфлид даже не пытался сократить расстояние, он лишь победоносно улыбался, небрежно крутил клинок, играя на публику. Олег сделал шаг, ещё один и упёрся спиной в деревянную стену.
«Больше отступать некуда…»
Астроном попытался ударить клинком, но его жалкая попытка была отбита играючи, ржавый меч улетел метра на три от Олега.
«Нет. Нет. Нет…»
Вновь умирать не хотелось, но у мастера клинка были свои планы на Олега, и его жизнь в эти планы явно не входила. Горфлид ударил, он сделал это нарочито медленно, показывая, куда будет бить, и Олег увернулся. Аристократу явно нравилось играть с более слабым противником. Мастер клинка позволил своей жертве ускользнуть, Олег метнулся к мечу, схватил его и даже успел встать и приготовиться к бою… В следующий миг Горфлид оказался за спиной Олега и подсёк сухожилия на правой ноге. Олег рухнул в песок и уже снизу смотрел на небо и ходившего вокруг Горфлида. Зрители радостно хлопали в ладоши и кричали, в предвкушение скорой гибели последнего гладиатора-неудачника.
«Какие же вы все животные!»
Мастер клинка неуловимым движением рассёк икру на второй ноге, Олег же отползал назад и вбок. Молниеносный выпад и Горфлид оказался подле астронома и пронзил правое плечо. Олег закричал от боли, из горла вырвался приглушённый хрип, а клинок вновь выпал из руки. Мастер клинка провернул своё оружие в ране, и крик Олега перешёл в рёв, толпа взвыла от восторга.
По чистому небу пробежала паутина молний, ударив в одну из башен арены, а в следующий миг разразился оглушительный гром, что несколько охладило публику арены. Горфлид обернулся от неожиданности. Олег воспользовался моментом, и схватив ржавый клинок целой рукой, ударил им в живот противника, какого же было удивление астронома, когда Горфлид повернулся с довольным лицом:
– Этого недостаточно, чтобы убить меня!
Мастер клинка двинулся на Олега и ударил вновь, выбив оружие, а в следующий момент нацелился в горло Олега, астроном увернулся, перекатился. Аристократ же по-прежнему улыбался и шёл вперёд, прикрывая свободной рукой рану, вот только попыток молниеносно сблизится не делал.
«Значит, ты не так уж и неуязвим?! Движения стали медленнее, хоть мне до них по-прежнему далеко. А что это у нас там?»
Бурый комок шерсти мчался сзади Горфлида на всех парах, поднимая за собой клубы пыли и выбивая столб песка из-под лап. Союзник Олега запрыгнул сзади на спину Горфлида, выпущенными когтями питомец впивался в плоть мастера клинка, и так за пару прыжков по живому телу, он оказался возле шеи аристократа. Союзник уродливыми зубами вцепился в шею, лапами же он царапал глаза и лицо. Горфлид панически кричал, ругался самыми грязными ругательствами и всячески пытался попасть в Союзника Олега своим клинком. Всё тщетно, существо умело уклонялось от ударов мальчишки, впиваясь в нежную плоть когтями ещё сильнее и ещё больше причиняя боль юному мастеру клинка.
Олегу даже стало жаль мальчишку, но лишь на недолгий миг. Мастер клинка попытался ударить шпагой назад, но вышло это у него безвольно и неумело. Олег подобрал своё оружие и вогнал ржавый клинок в горло Горфлида, а затем повёл мечом вверх и, рассекая глотку до рта, протолкнул клинок ещё дальше, прямо в мозг.
Тело молодого аристократа безвольно упало на песок, а толпа застыла в изумлении. Такого финала здесь никто не ожидал, убить в одиночку дорсина с пятым пределом, обладая лишь третьим – невозможно. Это знают все, это непреложная аксиома, не требующая доказательств, но тем не менее неписаный закон был нарушен в присутствии как минимум пяти сотен зрителей.
Астроном обвёл взглядом поле битвы, трупы лежали повсюду, кровь же убегала в песок, так всегда случалось, таков грустный финал. Олег с трудом расслышал призывный рёв своего союзника, он обернулся и увидел странную картину. Союзник носом подталкивал к своему хозяину оружие Горфлида, при этом настойчиво рычал и издавал звуки, словно предлагая взять оружие в руки.
Олег насторожился, но всё же поступил так, как хотел от него питомец.
«А теперь тяни из клинка его силу!» – проснулось подсознание, и Олег, сделав волевое усилие, ощутил, как по рукам побежала энергия, как его пальцы защипало, а руки невольно сжали клинок сильнее. Резкая нестерпимая боль пронзила живот, Олег перестал дышать, его согнуло пополам, и астроном повалился прямо на арене в песок.
«Песок, этот проклятый песок, сколько смертей он повидал?» – странные неуместные мысли посетили воспалённый мозг астронома.
Последнее, что запомнил Олег – это как скрючило его союзника. Бурый комок шерсти ревел и стонал, бил всеми четырьмя лапами по раскалённому песку, словно пытаясь убежать от боли. Но Олег знал, что всё это его питомец переживёт, как и он сам сможет перенести без последствий эту адскую боль во всём теле. Именно так происходит переход от одного предела к следующему, через боль, через рваные мышцы, через разодранную ногтями и когтями кожу на теле, через полопавшиеся капилляры в глазах, отчего последние порой заливает кровью…
«Я жив, я всё ещё жив! Не может быть!»
Глава 2: Союзник для императора
Харванские кони то и дело проваливались в глубокий снег по самое колено, что сильно замедляло движение. Морозный воздух обжигал губы и глотку, густая борода императора из чёрной как смоль превратилась в белую, впрочем, все его спутники выглядели так же. Эллурм с неохотой клонился к закату, подсвечивая бирюзой перистые облака. Справа раскинулись Динвайские озёра, из-за солёной воды они не замерзали даже в лютую стужу, а вулканический рельеф создал причудливые каскады спокойных, но протяжённых водопадов, уходящих к линии горизонта. Когда же ветер дул с Динвайских озёр, многие морщили нос. Запах тухлых яиц и серы – вот чем пахли мёртвые воды. Слева же путников встречал Хорузонский горный хребет, отделяющий империю от земель Вечных снегов и имеющий дурную славу из-за множества пещер, в которых водились твари мрака.
– Мы две недели уже выслеживаем зверя, сколько можно? – недовольно обронил Рафаэль.
– Ваше Сиятельство, мне не следует вам напоминать, что подобрать вам Союзника та ещё задача! Вы же знаете, что солнечная стихия – редкость среди зверей седьмого предела? А этот Рафанский тигр, должен вам сказать, очень крупный, великолепный образец, уверяю вас! У нас лучшие ловчие во всей империи, мы обязательно его выследим и загоним! – Джорал мог такое обещать, наиславнейший ловчий питомцев в империи. Уже старый, с седой гривой вьющихся волос, Джорал до сих пор не подводил. Это именно Джорал поймал Свирепого единорога для Олфрида «Сияющий Взор», и именно он убил последнее Чудище в одной из дальних пещер Хорузона, Чудище седьмого порядка, таких не убивали более двух веков.
Император погладил сапфир тёмно-синего цвета на груди, «Глаз ворона». Один из предков Рафаэля получил тотем от самой прародительницы, артефакт уже тогда обладал незаурядными свойствами, но предок императора потратил всю свою жизнь, вливая в него накопленный эфир. Теперь же артефакт поднимал предел на единицу независимо от того каким пределом обладал его владелец. Император обладал седьмым, это максимальный уровень, с которым можно родиться. Как правило, большинство так и оставались с седьмым пределом, так как расти дальше было необычайно трудно. Лишь немногие, убивая существ своего порядка или сражаясь насмерть на арене, получали восьмой. Слишком велика разница между соседними пределами, и для получения следующего требуется значительно больше эфира, чем на предыдущий. Императору же восьмой предел был завещан предками, а синергия с Союзником могла поднять его на недосягаемую величину, при наличии везения Рафаэль мог стать обладателем девятого предела.
«А такое случалось лишь в эпоху двух солнц…» – император мечтательно зажмурился, пряча глаза от закатного света Эллурма, в этот момент лёгкая улыбка тронула его губы.
– Добудьте мне этого тигра во что бы то ни стало! – потребовал Рафаэль.
– Всенепременно, ваше Сиятельство! – Джорал склонился в лёгком поклоне, как того и требовал этикет, но, говоря по правде, охотника уже порядком утомили все эти ужимки, и он сам хотел побыстрее отделаться от особы королевской крови.
Они ехали дальше, снег задорно поскрипывал под копытами лошадей, а люди ёжились от холода, всё же дыхание Севера уже чувствовалось здесь. Император остановился, он начал сосредоточенно смотреть по сторонам, словно ища что-то. Джорал нахмурился, он-то ничего особенного не видел, свита начала перешёптываться.
– Рэм? – с сомнением он позвал сестру, – Рэм, ты здесь?
Свита остановилась вместе с императором и теперь никто не смел произнести ни звука, лишь вдали перекрикивались птицы.
– Сестра, выходи! – добродушно потребовал Рафаэль.
От ствола могучего дерева отделилась тень, перед императором показалась тонкая фигурка тринадцатилетней девочки. Рэм не выглядела сестрой императора, облачённая в чёрные великоватые одежды, которые скрывали очертания тела. Они могли ввести в заблуждение кого угодно. Но знающий человек сразу же распознал бы одежды ордена Знающих, ордена или секты женщин, посвятивших себя знаниям и искусству видеть скрытое. Теневая сестра императора не спеша подошла к сгрудившимся охотникам и без приветствия объявила:
– Он здесь!
– Кто? – Рафаэль не сразу понял, о чём речь.
– Твой Рафанский тигр, он забрался в одну из пещер и ждёт на входе, затаившись, – Рэм самодовольно ухмыльнулась и, обернувшись к прославленному Джоралу, добавила: – а все ваши ловчие не стоят и миски супа для нищих!
Джорал побагровел, так его ещё никто не оскорблял, но если сестра императора права, то и доля правды в её словах тоже есть.
– Это возмутительно! – наконец опомнился ловчий, – Уверен, что это другой зверь. А вам бы, юная леди, стоило поучиться манерам!
– Мне двадцать восемь, не стоит обманываться насчёт моего возраста! И манерам меня учили лучшие преподаватели во дворце, – безразлично отрезала Рэм.
– Но… – Джарал не нашёл, что сказать.
– Она Теневая сестра, вспомните, что это значит, – с лёгким раздражением бросил император.
– Теневая сестра застывает в развитии… – пробубнил ловчий себе под нос.
Джорал побагровел от стыда за своё невежество, как он мог забыть, что император и его сестра – близнецы, а рождённые с противоположными стихиями всегда неравноправны. Кто-то остаётся в тени, и после определённого возраста весь эфир уходит второму близнецу.
«Надо полагать, именно поэтому у императора седьмой предел, а у его Теневой сестры только пятый…» – предположил Джорал.
Тем временем Рафаэль успел сбросить с себя все тёплые одежды и стоял лишь в нижнем исподнем голыми ногами на меховой шубе.
– Ваше Сиятельство, позвольте мне и моим сподручным выловить для вас Рафанского тигра! – Джорал вновь замешкался, он только сейчас сообразил, что нужно было предложить императору.
– Нет времени, скоро закат, пик моей силы! – тоном не терпящем возражений отрезал император, он перевёл взгляд на Рэм. – Конечно, пик нашей силы, клан Сумеречного ворона сильнее всего на закате.
– Или на рассвете, – добавила Рэм.
– Но это может быть опасно, вы подвергаете себя необоснованному риску, милорд! – настаивал ловчий.
– Нет. Мой амулет даёт власть над тёмной стороной силы моего клана, – он посмотрел на Рэм. – У тигра лишь одна стихия, а у меня ещё и тьма, ему никак не выстоять.
– Но там могут оказаться другие создания, более опасные или многочисленные, – Джорал рисковал своей репутацией, кому нужен ловчий, если император сам поймает Союзника, а если ещё узнают, что его сестра выследила тигра, то Джарал потеряет лицо…
– Это ещё какие? Я допускаю, что максимум, кто нам может встретиться, это мантикора или минотавр. Не думает ли уважаемый Джорал, что мы встретим феникса в лавовом разломе, да и нет здесь лавы, насколько мне известно. Или дракона? – император улыбнулся, но улыбка вышла натянутой, Рафаэль давал понять ловчему, что тот переходит границы. – Порой я думаю, что их не существует, лишь забальзамированные кости под замком разубеждают меня в этом.
Джарал усилием воли заставил себя замолчать, а император продолжил раздеваться. Когда же Рафаэль остался совсем без одежды, то амулет «Глаз ворона», висевший на шее, начал источать фиолетовый свет. Рэм последовала примеру брата, она одним лёгким движением сбросила чёрную накидку, Джорал же смущённо отвернулся, его примеру последовали и все остальные. Свет окутал императора, и через миг вверх воспарил белый ворон, лишь амулет, оставляющий за собой фиолетовый шлейф, мог подсказать наблюдателю, кто перед ним. За белым вороном следовал воронёнок, иссиня-чёрный окрас был обычным для представителей клана Сумеречного ворона. Император сам часто шутил про себя, говоря с Рэм: «Сестра, хоть я и император, но это я белая ворона в клане!»
Два ворона быстро достигли нужной пещеры, они какое-то время кружили вокруг, опасаясь сесть, но убедившись, что рядом нет тигра, опустились на небольшой выступ и обратились в людей. В пещере журчал небольшой ручеёк, в ноздри ударил запах сырости и застоялого воздуха, от стен и от высокого потолка отражались звуки шлёпающих ног. Тигр находился внутри пещеры, он лежал на четырёх лапах и внимательно наблюдал за двумя людьми. Пространство вокруг Рафанского тигра оказалось подсвечено, тьма расступалась и Союзника было прекрасно видно. Тигр оказался поистине огромен, по размеру с ним мог поспорить, пожалуй, слон с Терры или местный тиглан. Белоснежная шкура еле заметно разукрашена серыми полосами, а вот на лбу сложный рисунок и, конечно, умные глаза, радужка которых окрашена в насыщенный синий цвет, словно безбрежный океан. В пещере раздался угрожающий рык, а в следующий миг тигр поднялся на лапы и белым пятном скрылся в дальнем проходе пещеры.
– Он понимает, всё понимает и не хочет быть питомцем, – с горечью в голосе констатировал Рафаэль.
– Он просто не знает тебя, брат, не знает какой ты замечательный! – Рэм подмигнула брату.
– Не льсти мне, Рэм, для этого есть придворные.
– А я даже не думала, – фыркнула Теневая сестра, и не дожидаясь императора, пошла вперёд.
Не успела Рэм сделать и пары шагов, как чудовищный световой удар прокатился по пещере. Сверху полетели оторвавшиеся сталактиты, по стенам пошли трещины, а в воздухе повисла пыль.
– Что это, чёрт побери, такое?! – возмутилась Рэм.
– Тигр встретил кого-то, нужно спешить! – обгоняя сестру и убегая вперёд, бросил Рафаэль.
Свернув за поворот и пройдя ещё немного по туннелю, Рэм увидела застывшего брата на выходе из узкого туннеля. Впереди оказался огромный зал, освещённый Рафанским тигром. Его грива пылала нестерпимо ярким огнём, глаза угрожающе сверкали, будто звёзды, а лапы раскалили камень под собой докрасна. Путь ему преграждали три мантикоры. Впрочем, одна мантикора уже лежала на полу пещеры мёртвой, Рафанский тигр не рассчитал силы, и тело мантикоры превратилось в кровавое месиво. Лапы твари торчали в разные стороны под неестественными углами, сломанная челюсть с выбитыми зубами и отсутствие одного глаза в глазнице дополняли картину. Под телом мантикоры быстро растекалась лужа крови, стекая в ручей с водой и окрашивая его в красный цвет.
Пещеры Хорузонского хребта – место обитания мантикор, эти твари давно облюбовали данные места. Мантикоры – твари тьмы и не любят солнечного света, а пещеры идеальное место для них. Сами мантикоры имеют тёмно-коричневую шкуру, крылья сильно напоминают драконьи и, конечно, жало скорпиона вместо хвоста, а ещё скверный характер.
– Плохо дело, если хоть одна из мантикор ужалит моего союзника…
– Тогда слияние пройдёт так себе, и не видать тебе девятого предела, – закончила за императора Рэм.
– Именно. Поэтому надо их остановить или отпугнуть! Нельзя допустить драки, мы, конечно, победим. Вот только слияние…
– Я тебя поняла, брат, мантикоры неглупые, они видят наши пределы и понимают свои шансы. Три мантикоры шестого предела, и не факт, что справятся с одним Рафанским тигром седьмого. А с тобой у них нет шансов, они первыми не нападут.
– Попробуй увести их, хотя бы одну, – Рафаэль с мольбой посмотрел на сестру.
– Ха! Я твоя Теневая сестра или кто?
– А ещё тебе бы тоже не помешал Союзник, – император намекал на мантикору. – Если захочешь, мы останемся и выберем тебе мантикору покрупнее…
– У них скверный характер, это все знают, – ответила Рэм.
– У тебя тоже, вы бы подошли друг другу, – попытался пошутить император, но сестра лишь наградила его сердитым взглядом.
Рафаэль пошёл вперёд, его волосы источали свет, а в глазах зажглись голубые звёзды. Рэм на миг залюбовалась братом и Рафанским тигром.
«Как же они схожи! Нет, определённо, Рафанский тигр – идеальный союзник для брата».
Ожил и амулет, фиолетовые клубы тьмы опускались от него вниз и окутывали стопы императора, тьма выстилала Рафаэлю ковёр из фиолетово-серого тумана. Император встал боком к тигру и лицом к мантикорам, он давал понять законным обитателям пещеры, что на стороне пришельца и что им придётся несладко. Одна из мантикор зашипела, тварь попятилась назад, и отойдя метров на семь, закрыла собой один из выходов пещеры, позади неё послышался писк котят.
«Самка защищает детёнышей!» – догадалась Рэм.
Рафанский тигр скалил зубы и рычал на мантикор, те отвечали ему тем же, император старался не провоцировать страшных кошек. Рэм же подошла к одному из выходов пещеры, взяла камень побольше и запустила им в одну из мантикор. Булыжник угодил твари в голову, и та раздражённо зарычала, но в следующий миг, не увидев в Рэм особой опасности, перевела взгляд на Рафаэля. Рэм повторила трюк с камнем, выбрав целью ту же мантикору. Теперь тварь повернулась корпусом к Теневой сестре императора и рычала на Рэм значительно дольше.
«Вот, смотри на меня! Я сегодня твоя главная проблема».
Девушка довольно заулыбалась и взяла булыжник в третий раз, мантикора была начеку. Тварь увернулась от камня, но Рэм добилась своего, мантикора кинулась за ней.
Теперь перед Рафанским тигром и Рафаэлем стояла лишь одна мантикора, самка углубилась в проход, где у неё были котята, а третья тварь устремилась за Рэм. Оставшийся зверь прижал морду к полу и начал осторожно пятится назад. Тигр же встал на задние лапы и с силой ударил передними по камню перед собой. Вспышка света ослепила мантикору, а следом за ней от Рафанского тигра отделился световой двойник и прыгнул на оставшуюся химеру. Тварь взмахнула крыльями, ударила ядовитым хвостом, двойник принял удар хвоста грудью, яд брызнул на камень, а двойник резким движением откусил ядовитый хвост, а затем распался на искры света. Мантикора взревела, следом же за световым двойником прыгнул сам тигр, мощный удара тяжёлых лап сотряс голову мантикоры, тварь потеряла ориентацию и еле устояла на ногах. А в следующий миг Рафанский тигр обхватил химеру лапами и перекусил шею своему противнику. Глаза мантикоры застыли безмолвными стекляшками и тело безвольно опустилось на камень.
Теперь в зале пещеры остались двое: Рафаэль и его потенциальный союзник, тигр уверенно обошёл труп мантикоры и заглянул императору в глаза, Рафаэль выдержал взгляд. Могучий хищник обнажил клыки и расставил лапы пошире, он показывал Рафаэлю, что готов к бою за свою свободу, за право распоряжаться своей судьбой. Император резко обернулся, он схватил левой рукой амулет на груди, рука утонула во мраке. По всему телу Рафаэля прошли волны силы, на светлых доселе волосах появились всполохи мрака, тьма поднялась до колен и продолжила заполнять пространство пещеры, лишь голубые звёзды в глазах императора горели по-прежнему ярко.
«Закат… Пришло моё время, и ты будешь мой!» – на лице Рафаэля появилась ухмылка, а на щеках заиграли ямочки.
Рафанский тигр опустил голову к клубящейся тьме и неуверенно сделал шаг назад. Он словно боялся намочить свои белоснежные лапы в клубах мрака, тигр делал шаг за шагом, пятясь спиной к выходу. А когда тьма коснулась его лап, зашипел, развернулся и хотел было убежать.
Император растворился во тьме, а в следующий миг Рафаэль уже стоял перед тигром, преграждая путь к отступлению, тьма клубилась вокруг императора, скрывая от взора всё его тело, лишь шея и голова просматривались снаружи, лишь глаза горели ярче тысяч звёзд.
Тигр зарычал, взвился на дыбы и ударил передними лапами по тьме, что клубилась внизу. Волны света разогнали тьму, на миг в пещере стало светлее, но лишь на миг, и мрак вновь начал пожирать пространство пещеры.
Хищник зарычал и бросил в императора светового двойника, впрочем, это было тщетно, двойник потерял большую часть светимости, пока летел в сторону императора, Рафаэль же небрежным движением руки развеял его остатки.
На морде Рафанского тигра застыло изумление и отчаянье, зверь начал мотать головой из стороны в сторону в надежде найти путь к бегству.
Император вспыхнул огненной звездой, а затем исчез в клубах мрака вновь. В следующий миг Рафаэль оказался на спине тигра и накинул хищнику на шею цепь. Звенья цепи состояли из тьмы, и в местах, где она соприкасалась с телом тигра, оставляла тёмные отметины. Зверь повалился на спину и покатился по каменному полу, пытаясь сбросить непрошеного наездника. Рафанский тигр бился спиной о стены пещеры, испускал волны света и пытался выпустить светового двойника. Волны тьмы окутывали Союзника вновь и вновь, а свет то и дело разрывал тьму, но лишь на короткие мгновения. Зверь устало склонил голову и в последний раз попытался разрезать сумеречную цепь обессиленными лапами, но вскоре упал на живот без сил. Рафаэль спустился со спины Рафанского тигра, цепь растворилась в воздухе, император медленно обошёл тигра и встал пред ним.
– Будь моим союзником! – проговорил император.
Зверь лишь недовольно огрызнулся.
– Будь моим союзником, – повторил Рафаэль и теперь в его словах было столько стали, что её хватило бы на то, чтобы выковать мечей для всей империи.
Рафанский тигр сдался. Он, недовольно рыча, протянул лапы к императору и положил на них морду, в знак покорности и признания своего нового хозяина.
Тонкая линия света потянулась к Рафаэлю ото лба Союзника, и такая же от императора к тигру. Свет усиливался, становился ярче и вскоре заполнил всю пещеру. Рафаэль упал обессиленный от слияния, Рафанский тигр лежал на брюхе, закрыв глаза. Слияние было завершено и теперь Союзнику и его новому хозяину требовалось время, чтобы восстановить силы. Теперь их жизни сплелись в одну, если умрёт один – погибнут оба.
Рэм
Рэм бежала легко, отталкиваясь ногами от стен и выступающих камней, мантикора то и дело задевала крыльями всевозможные выступы. Тварь отстала немного, а впереди оказалась ложбинка, укрытая со всех сторон.
«Здесь можно спрятаться!»
Девушка заскочила в укрытие, мрак заклубился вокруг неё, скрывая Рэм от обычного взора, а в следующий миг мантикора выскочила из-за поворота. Тварь сделала ещё пару прыжков и остановилась, принюхиваясь. На львиной морде читалась озадаченность, а сама мантикора вернулась к тому месту, где была Рэм, и наклонила морду к полу, пытаясь уловить запах девушки. Зверь с досады выпустил когти и поскрёб ими о каменный пол прохода, от скрежета когтей сестра императора поёжилась, а по телу побежали крупные мурашки.
«Чёрт, она так меня учует…»
Тварь с каждым шагом приближалась к тому месту, где укрылась Рэм, и что-то нужно было делать, но Теневая сестра медлила.
«Может, всё обойдётся? Может, она сама уйдёт?»
Мантикора подошла к расщелине, и тёмно-багровые глаза уставились на то место, где находилась Рэм. Всё же тварь не видела её, это девушка поняла по блуждающему взгляду мантикоры. Но Рэм всё сильнее паниковала, тварь тьмы была выше неё на один предел, и девушка могла стать добычей для неё.
«Она чувствует меня! Мантикора знает, что я рядом…»
В следующий миг мантикора расправила хвост, кончик набух от яда и готов был ужалить, тварь водила хвостом из стороны в сторону. Яд вытекал с кончика хвоста, то и дело падая крупными каплями на пол, в полной тишине звуки от падения капель звучали отчётливо и угрожающе, и Рэм не выдержала.
– Чёрт! – выкрикнула девушка, выпрыгивая из укрытия.
Туда, где ещё секунду назад находилась Рэм, ударил хвост мантикора, камни осыпались на пол, в воздухе повис резкий запах яда. Сестра императора рванула со всех ног к ближайшему проходу, теперь коридор стал шире и мантикора не отставала, напротив, тварь с каждой секундой сокращала расстояние.
В обширный зал Рэм вбежала первой, каменные колонны уходили ввысь до самого потолка пещеры, а пол оказался наполовину заполнен водой. Сестра императора бежала со всех ног, но набрав полные сапоги воды, оступилась и упала. Мантикора расправила крылья и перелетел через водную преграду, он нацелился хвостом в Рэм, и девушка в последний момент спряталась за одной из колонн пещеры. Раздался скрежет ломающихся камней, колонна разлетелась, словно трухлявый пень. Рэм отпрыгнула, а вот мантикора притормозила и оказалась завалена камнями. Дыхание сбилось, и девушка из последних сил отползала подальше от мантикоры. Паника охватила Рэм, она лихорадочно искала место, где можно укрыться. Тварь тьмы, наконец, выбралась из-под завала и вновь продолжила своё преследование. Сестра императора вжалась в камень, она закрылась руками и испуганно всхлипывала. Мантикора не спеша подошла ближе, кончик хвоста вновь набух от яда, тварь прижала голову и туловище к полу, прицеливаясь к своей жертве. Кода мантикора подошла достаточно близко, и занёсла хвост для удара, Рэм ощутила прилив сил.
«Закат!»
Хвост выпрямился и с силой ударил, но Рэм растаяла в воздухе, оставив после себя лишь сполохи тьмы, а там, куда пришёлся удар мантикора, посыпались камни.
«Закат моё время!»
Девушка оказалась за спиной твари и, перекинувшись в ворона, клювом перебила твари кончик хвоста. Химера заревела от боли, а ядовитый хвост плюхнулся в воду.
«Без своего яда вы не такие страшные, правда?»
Но мантикора то ли в горячке, то ли от злости кинулась на Рэм, она вцепилась когтями и зубами в крылья и шею, клубок из чёрных перьев и красно-бурой шерсти покатился по полу. Тварь всё не отпускала, а Рэм с азартом дралась с противником.
«Минут десять у меня есть, и я тебе покажу, как связываться с Теневой сестрой императора!»
На пол летели чёрные перья размером с руку взрослого мужчины, клоки шерсти падали в воду, капли крови разлетались по стенам. Бой шёл минут пять, и оба противника всё ещё были на равных, мантикора оказалась опытной и не выпускала ворона из когтей, впрочем, и ворон не оставался в долгу. Получить метровым клювом по спине или голове мало приятного, таких ран на спине мантикоры виднелось уже шесть. Нет, Теневая сестра императора знала, что делает, она била прицельно, пытаясь оторвать крыло мантикоры.
«А когда закат пройдёт, я просто улечу, а ты останешься здесь…»
После седьмого удара крыло у зверя повисло на одной коже и, скорее, мешало химере. Рэм взвинтила темп, и клубок дерущихся существ сместился в дальний угол пещеры, а в следующий миг Рэм почувствовала, как она летит. Нет, летит неверное слово, Рэм падала…
«Что?!»
В углу пещеры находилась яма, вертикальный туннель, проделанный за тысячи лет талыми водами, которые вымывали породу и… и девушка её не заметила. Рэм падала спиной вниз, а на ней сидела мантикора и даже не думала выпускать из тела сестры императора свои когти. Рэм с ужасом смотрела, как свет вокруг стремительно тускнеет и исчезает.
«Мне конец…»
Сестра императора пыталась вырваться, пыталась расправить крылья, но мантикора вцепилась мёртвой хваткой. Когти вошли в плоть Рэм настолько глубоко, что царапали кости. Уши у девушки начало закладывать, бьющий в спину воздух заледенел и пробирал до нутра. Рэм падала, и падению не было конца. Воздух изменил запах, запахло гарью и чем-то алхимическим. Сознание оборвалось резко и почти безболезненно.
– Рэм! Рэм, отзовись! – Рафаэль блуждал шестой час по туннелям Хорузонского хребта, но тщетно.
Тигр шёл впереди, освещая дорогу и отпугивая мантикор, после слияния пределы тигра и хозяина сравнялись, и теперь он был равен девяти. Но радости это императору не принесло, сестра, его Теневая сестра пропала без следа.
– Нужно вернуться к ловчим, – виновато промолвил Рафаэль, обращаясь к тигру, тот согласно рыкнул.
Спуск не занял много времени, и через полчаса Рафаэль оказался в разбитом лагере.
– Джарал, ты и все твои люди остаётесь здесь и ищите мою сестру Рэм! – приказал император.
– Но… – Джарал хотел возразить, отказаться.
Рафанский тигр подошёл вплотную к ловчему и уткнулся мордой ему в спину, Союзник зарычал, и Джарал прочувствовал всю мощь, что исходила от тигра.
– Да ваше Сиятельство! Мы всё сделаем, найдём следы вашей сестры или её саму и незамедлительно доставим во дворец или прибудем с докладом.
Союзник вернулся к императору, и Рафаэль приобнял зверюгу за шею.
Глава 3. Предчувствие бури
«Чёрт, голова-то как болит и пить хочется! За стакан воды готов человека убить…»
Помимо головной боли и желания убить кого-нибудь за стакан воды у Олега саднило всё тело, особенно мышцы, будто он вчера перекопал огород тёти Гали, все шесть соток. Олег приподнялся на локтях, под которыми зашуршала солома. Запах сырости и звериной шерсти ударил в нос, глаза слиплись и не могли толком сфокусироваться. В уже знакомом хлеву кто-то копошился, астроном растёр левый глаз правой рукой. Когда Олег разобрал, кто с ним находится под одной крышей, то сразу же присел и отодвинулся подальше. Всё недовольство болезненным состоянием тела и жаждой ушли далеко на второй план. Олег упёрся спиной в деревянную стену и застыл неподвижно.
«Медведь, твою мать! Откуда здесь медведь?»
Потапыч грыз здоровенную голень, половина уже оказалась съедена, а вторую, которая всё ещё могла похвастаться мясом, медведь вертел в лапах, старательно отрывая от белой кости алое мясо. У Олега заболел низ живота и очень захотелось отлить, он еле сдержался, чтобы не сделать это прямо в штаны. А в следующий миг в его голове зазвучал басовитый голос:
– А проснулся, ну и здоров же ты дрыхнуть!
Медведь будто тоже услышал слова, развернулся и направился прямиком к астроному.
– Помогите! Спасите, медведь! – в голос завопил Олег.
– Да не шуми ты так! Не у тебя одного голова болит. Я и есть твой Союзник, мы урсы или медведи, но здесь нас так редко называют, – медведь остановился, наклонил голову набок и попытался изобразить улыбку, вышло так себе.
Только сейчас Олег обратил внимание на глаз, который всё ещё уходил немного вниз, да и бурый мех показался знакомым. Только в размере урса прибавил раз в пять, если не в семь.
«Самый натуральный медведь!»
– Ты мой Союзник? – астроном начал приходить в себя.
– Ага, но говорить не мог из-за скверны, вернее, ты мог меня слышать, только когда я испытывал сильные эмоции. А как ты схватил то оружие на арене и выпил его, так эфир и смыл все нечистоты с тебя и меня!
– Выпил? – Олег решил уточнить, правильно ли он понял слово.
– Именно, дарсуны по чуть-чуть всю жизнь вливают в оружие эфир и, когда нужно, пользуются. А этот аристократишка взял фамильный клинок, он наверняка шестого или седьмого предела был, наверно хотел выпендриться перед такими же, как он сам, юнцами… – урса сморщил нос, и Олег почувствовал волну лёгкого презрения, – Но нам это сыграло на лапу, всю грязь смыл артефакт и ещё осталось на то, чтобы предел четвёртый поднять.
– Я ничего не понял, как ты со мной разговариваешь? Так могут все Союзники?
– Нет, это редкость, ментальная связь – дар, доступный далеко не всем. Ладно, слушай, я знаю, что ты не тот, с кем я заключил союз. Тот парень умер, и я чуть не умер вместе с ним, когда в его тело попал ты. Но я также знаю, что эфирные тела просто так не путешествуют из одной тушки в другую. Такое случается крайне редко и это, как правило, дело рук богов, и нам, будь мы люди или урсы, негоже лезть в их замыслы.
– Ты меня извини, но я вырос в… – Олег на минуту замялся, – в обществе, где религию и богов считают опиумом для народа и на верующих смотрят слегка искоса…
– Ну это их дело, ты же не будешь отрицать перенос сознания в это тело?
– Нет, – немного замявшись, ответил астроном.
– Ну так вот, а теперь послушай мою историю, потому что говорить я могу только с тобой. А мне есть что сказать, причём нужно, чтобы эта весть дошла до самого императора как можно скорее! – голос урсы посерьёзнел, и Олег уловил волну беспокойства, исходившую от Союзника.
– Ну давай, только перед этим можно задать ещё вопрос?
– Валяй, – медведь отвернул морду.
– А я кто, в смысле ты упомянул дарсунов, ещё кто-то есть?
– Это условное разделение, харгалы – перевёртыши, ты их видел перед прошлым боем. Когда человек видит у себя предрасположенность к манипуляциям с телом, он начинает концентрировать эфир в центре живота. Со временем приобретая способность к трансформации, союзников выбирают соответствующих, часто это Грязные создания, но тут уж ничего не поделаешь. Для простолюдина никто не станет вылавливать единорога, а то, что доступно, меняет человека слишком сильно. Если концентрировать эфир в голове, то открываются другие способности, но есть риск сойти с ума…
– Что-то мне ни одно из направлений не нравится, – прокомментировал Олег.
– Самое простое и понятное не требует особых усилий, а плюсов больше, чем кажется на первый взгляд. В империи безопасно лишь за стенами городов, а так лучше быть с Грязным Союзником, чем оказаться его ужином. Ладно, дарсуны, как ты уже знаешь, создают тотемы, амулеты или, как наш аристократ, концентрируют эфирный взор на оружии. Плюсы также огромны, но и минусы на поверхности, оружие у тебя выпало, или его, скажем, украли и всё, ты уже никто… Ещё есть инвеки, это редкость в наши дни, слишком мало эфира разлито в пространстве, их становится значительно больше в эпоху двух солнц.
– Эпоху двух солнц? – заинтересовался Олег.
– Да, но это случается редко, очень редко и сопровождается глобальными войнами, катаклизмами и перестройкой мира как такового. В эпоху двух солнц боги ходят среди людей, возрождаются редкие создания всякие драконы и гидры и… Но не переживай, ты до этой эпохи не доживёшь, – после последней фразы урса довольно хрюкнул.
– Это ещё почему?! – возмутился Олег.
– Эпохи двух солнц не было больше ста тысяч лет, многие думают, что она никогда не наступит.
– Ты так и не ответил, кто же я! – нахмурился Олег.
– А вот я не знаю, сила в тебе определённо есть, но она запечатана, скрыта от взора. Думаю, даже Знающие не смогут разобрать, к чему у тебя предрасположенность и с какой ты стихией уродился.
– Ага, и это тоже дело богов, да?
– Откуда ты знаешь? – медведь посерьёзнел.
– Я угадал!
Олег и не заметил, что говорил вслух, он начал обшаривать руками своё лицо. Оно было без наростов, зубы во рту только в один ряд, хоть и росли они всё ещё криво, оказались вполне человеческими.
– Чёрт! – обрадованно воскликнул астроном, урса понял хозяина правильно.
– Да, но главное – мы будем жить, а ещё мне, то есть нам, нужно срочно доложить о вторжении!
– О каком вторжении? – Олег на радостях не особо слушал, что говорит его Союзник.
– Ах, ты же совсем ничего не знаешь, – с грустью в голосе продолжил медведь, – Мы, урсы, можем стать Союзниками только по своей воле. Так и произошло, я лазил по диким малиновым кустам ночью, лакомился, значит. А мимо, словно воры, крались орды проклятых, людей и Союзников, не два-три десятка, а тысячи тысяч!
– И как же они тебя не заметили? – удивился Олег.
– Так, они и заметили, я начал убегать и напоролся на омут, там и подхватил скверну. А потом побежал в ближайший хутор, там Вандин, я к нему и подался в Союзники. Хороший человек был, добряк, мухи не обидит, как увидел меня изменённого, слёзы на глаза навернулись. Так мы и побрели к столице, дабы, значит, рассказать о войске, а нас загребли и на арену продали.
– Как продали?
– Грязные лишаются прав автоматически, они уже не люди, а слушать Вандина никто не стал. Дурачок был, от скверны рассудком повредился.
– Погоди, а как ваши преследователи через омут прошли?
– Умирают от скверны не потому, что она как зараза или болезнь, хотя и это имеет место быть. А из-за того, что не завершают трансформацию, когда человек али зверь какой, получил дозу скверны, то его эфирное тело начинает перестройку. А физическое меняется вместе с эфирным, мутирует, значит, и чтобы завершить превращение, нужно, напротив, отправиться внутрь омута и пробыть там несколько дней. А после трансформации Грязным существам омут нестрашен.
– Так, чем больше ты мне рассказываешь, тем более мне непонятно… – астроном скрестил руки на груди.
– Погоди, станет понятнее, не жизнь это. После превращения ты уже не ты, твоя сущность меняется, перестаёт быть прежней. Так, поначалу люди из ваших деревень, которые хапнули скверны, ходили в омуты для перерождения, тянуло их туда с неистовой силою. А потом возвращались и убивали всю деревню, включая своих родных, детей, любимых… Не жизнь это, не просто так мы зовём это скверной, понимаешь?
– Кажется, понимаю…
– Вот такие осквернённые или Грязные, которые уже переродились в нечто, собрались в войско и движутся на империю!
– Сказать об этом надо, только кто нас послушает?
– Это правда, никто, или признают сумасшедшим, как Вандина. Только если лично императору, но для этого нужно выиграть турнир… – урса почесал когтистой лапой голову.
«Совсем по-человечески.»
– Ну а разве у нас есть выбор? Насколько я понял, мы либо побеждаем, либо должны умереть на арене?
– И то верно, – Союзник подумал и добавил, – Или сбежать!
– Насколько опасна та армия с Грязными?
– Такое было очень давно, во времена…
– Во времена двух солнц?
– Опять догадался? – насупился урса.
– Типа того…
– Не думаю, что та армия сможет уничтожить империю, но дел натворит, те города, что встретит на пути, уничтожит, а людей и Союзников обратит в себе подобных. И моих родичей не обойдёт, а там мамка с отцом да братья и сёстры… – Олег почувствовал, что его Союзник вот-вот заплачет.
«Видно, маленький он совсем, толку что вымахал как взрослый, вот и тоскует…»
– Да всё понимаю, первым делом я с тобой пойду предупредить твоих сородичей. Я бы сам лучше домой вернулся, к Кате, и работал в обсерватории, но что-то мне подсказывает, что нет у вас билета на поезд до Москваграда, – Олег тяжело вздохнул.
– Спасибо, на добром слове! Билета на что? – урса свёл брови, но чувствовалось, что полегчало ему, надежда появилась.
– Это тиглан такой, только железный и длинный, в него люди садятся и едут до нужной остановки.
– Прямо внутрь тиглана? – волна отвращения прокатилась от медведя.
– Долго объяснять, но в этом нет ничего противного, мне даже нравилось. Давай лучше знакомиться, а то мы с тобой в одной лодке, а даже знать не знаем, как друг друга зовут. Я Олег.
– Шризом мамка назвала, рад знакомству! – пробасил в голове Олега урса.
– Вот и познакомились, Шриз, а теперь давай думать, как турнир выигрывать!
Заскрипела несмазанная деревянная дверь, послышалось рычание чёрной суки с рыжими подпалинами, и через секунду появилась она сама, следом шёл распорядитель арены.
– А, очухались вши матрасные, ну ты и преподнёс нам сюрприз! Это ж надо, так в скверну влезть, чтобы я тебя принял за барсука-переростка?
Шриз угрожающе зарычал и встал на задние лапы, глаза загорелись красным, на каждой из передних лап появились по три красных когтя, вот только размером они были с хороший охотничий нож каждый. Урса резко прыгнул и в один миг оказался возле распорядителя, занося лапу для удара.
– Стой! – выкрикнул Олег.
Распорядитель согнулся и вжался в ближайшую стену, сука жалобно заскулила, а Шриз в последний момент изменил траекторию удара, рассекая толстенные стволы дерева, из которых и был выстроен хлев.
– Чего? Он меня обижал и вообще он плохой человек! – урса вновь повернул морду к распорядителю и занёс лапу для удара, но одновременно с этим ждал, что скажет хозяин.
– Если ты его убьёшь, то что будет с нами? Вряд ли нас отпустят, или доставят пред светлы очи императора!
– Инквизиторы вас заберут и кинут в темницу до суда, но суд будет недолгим, голову хозяину твоему отрубят и всего делов, – затараторил распорядитель арены.
– И всё, что мы задумали, накроется медным тазом!
– Чем? – заинтересовался медведь.
– Не выполним мы поставленные цели, вот чем! – ответил Олег, поднимаясь на ноги.
– Это да… – засомневался Шриз, – Ладно, живи пока.
Урса убрал когти и встал на четыре лапы, Олег подошёл к распорядителю.
– Да я вам еду принёс перед переездом, вас на императорскую арену переводят, – в голосе распорядителя прибавилось почтительности.
Олег посмотрел за спину хозяина арена и увидел на видавшем виды подносе большую супницу, от которой шёл дымок только что приготовленного супа, а ещё хорошую краюху хлеба и, кажется, заварной чайник.
– Какой ещё переезд? – спросил астроном.
– Так всё! Детские игры кончились, от каждой из пяти городских арен выдвигают кандидата для завтрашнего сражения в честь обретения императором Союзника. А вас велено доставить к вечеру на главную арену города!
Олег и Шриз переглянулись.
Приёмный день
Хоть как-то Рафаэля отвлекал от хмурых мыслей о Рэм только его сын. Император души не чаял в своём отпрыске, и его озорство позволяло хоть на миг перестать думать о сестре.
– Папа, папа, а можно я назову тигра Раджа? Как в той книге, что ты мне читал на ночь?
Рафаэль устало улыбнулся, а Имдин с разбега прыгнул на бок Рафанскому тигру и, ухватившись маленькими кулачками за белоснежную шкуру, взобрался на спину свирепому хищнику. Тигр недовольно рыкнул, но даже не подумал сбросить новоявленного наездника.
– Я подумаю, сынок, – ответил император.
– Ваше Сиятельство, вам необходимо поесть, хотя бы перекусить! – причитал камердинер императора.
– Нет, – в который раз отказался Рафаэль.
Император почти не ел, спал урывками и всё время спрашивал о сестре. Имя Союзнику так и не дали, по обычаю его огласят в конце турнира.
– Господин, вам необходимо набраться сил, завтра вечером вам предстоит присутствовать на первой схватке в честь обретения вашим Сиятельством Союзника и нельзя появляться там таким ослабленным и измождённым! А прямо сейчас вашей аудиенции требуют два высокопоставленных представителя аристократии.
– Прямо требуют?! – Рафаэль нахмурился, черты лица его заострились, и теперь его профиль чем-то напоминал птичий. Это выражение не предвещало ничего хорошего.
– Да, господин, требуют. У главы клана Сверкающего клинка убили наследника, на одной из арен Гердании. А у второго пропала фамильная рапира, которая, к слову, и была в руках молодого аристократа, убитого на злосчастной арене. То есть, клинок не пропал, а был выпит прямо на арене…
– Хорошо… – с неохотой согласился император.
Рафаэль коснулся «Глаза Ворона», от амулета по коже императора побежали фиолетовые прожилки прямо к сердцу.
«А иначе я просто не смогу их всех выслушать! Рэм, где ты? Где же ты, сестра? Я чувствую, что-то случилось, что-то страшное… Но ты всё ещё жива! Я знаю, ты жива…»
Мир для императора медленно терял краски, картины героев прошлого и прекрасных дам, что висели на стенах, золотая лепнина на потолке, мебель из красных и бордовых сортов дерева – всё становилось серым, чёрным, бесцветным. Запахи, исходившие от растений и цветов, что росли повсюду, потеряли аромат. Волна безразличия накатывала постепенно, как прилив. Когда действие амулета достигло своего пика, сама жизнь стала чёрно-белой. Император поднялся из кресла и зашагал в сторону приёмного зала, тигр следовал за ним, а вот сына Рафаэль снял со спины Союзника и оставил в покоях.
– Но папа! – запротестовал Имдин.
– Ты ещё слишком мал, – отрезал Рафаэль.
Император вошёл в приёмный зал и сразу же проследовал к трону. Спинка трона была выполнена из резной кости и имела рисунок в виде взлетающего ворона, чёрный цвет только усиливал сходство с клановой птицей. Справа же находилась стеклянная мозаика, и от неё падал свет прямо на правителя и его монументальный престол, отчего последний, казался ещё более величественным.
Рафанский тигр расположился возле трона и сурово взирал на просителей сверху вниз. У подножия трона стояли двое, один постарше, второй лет тридцати, оба пузатые, но на тонких длинных ножках, у обоих лица были красными. Причиной красноты служило количество выпитого вина перед приёмом, а судя по тому, как эти двое пошатывались и расставляли ноги, вина выпито было больше дозволенного. Но зато эти двое явились в расписных нарядах, стоимость которых равнялась целому состоянию, и за такую гору золота можно было выкупить маленький квартал в Нижнем городе. Боевые рапиры на их поясах, судя по всему, были лучшим, что у этих представителей голубых кровей наличествовало.
– Ваше Сиятельство, перед вами два представителя клана Сверкающего клинка! – торжественно объявил камердинер. – Олаф Разящий удар, глава клана.
Тот, что был постарше, поклонился и чуть не упал, схватившись в последний момент за рукав своего спутника. Камердинер вежливо откашлялся:
– И его двоюродный племянник – Видгард Молниеносный!
Теперь пришла очередь Видгарда кланяться, и он не постеснялся сразу схватить своего дядю за рукав, впрочем, тот не возражал.
– Ваше Сиятельство… – заплетающимся языком начал Олаф, глава клана прибавил трагичности в голос, лицо его исказила гримаса скорби, – буквально вчера моего сына, мою кровинушку и надежду всего клана…
Олаф поднял палец и чуть не завалился назад.
– Его убили, ваше Сиятельство… Подло и бесчестно, распорядитель арены утаил, что на арене будет урса. Вы представляете, урса? – помог закончить дяде Видгард.
Императору было всё равно, в обычном состоянии он бы приказал отрубить голову двум наглецам, решившим явится пред его очи в столь пьяном виде. Но сейчас императором руководил лишь рассудок, способный к циничному и жестокому расчёту.
«Казнить их? Это вызовет недовольство других кланов, а у нас и так не всё гладко в империи. Нужно узнать подробности этого боя. Как назло, в зале приёмов одни напудренные женщины. Хотя нет, вот и заслуженный мастер клинка, как же его?..»
– Мы требуем казнить распорядителя арены и простолюдина, подло приручившего урсу и ставшего соучастником преступления. Причём сделать это следует самым жестоким образом! – заговорил вновь Видгард, Олаф не возражал.
Рафанский тигр поднялся, степенно начал спускаться к аристократам.
– Вы требуете? У императора? – Рафаэль добавил в голос стали.
– Но ваше Сиятельство, это возмутительно! Убит один из лучших представителей аристократии, наследник клана. Да и моя рапира была бессовестно выпита в присутствии сотен свидетелей! – судя по всему, у Видгарда получалось говорить лучше, чем у главы клана и оба об этом знали.
– Разве урсы не выбирают хозяина только по своей воле? Разве эти животные не считаются благословлёнными богами? А раз так, то пусть боги и карают этого простолюдина вместе с его урсой. И разве добытое на арене не является законной добычей, что бы это ни было? А свои претензии вы можете передать отцу того молодого аристократа, который украл у вас рапиру!
Такого ответа от императора двое пьяниц совсем не ожидали и впали в ступор на пару мгновений. Тигр же успел спуститься и совершенно ничего не стесняясь, обнюхивал двух представителей клана Сверкающего клинка.
«Преподай им урок, Раджа!»
Рык Рафанского тигра огласил приёмный зал, пара придворных дам упали в обморок. А Олаф и Видгард поменяли цвет лица с красного на белый столь стремительно, что Рафаэль невольно улыбнулся.
– Нет. Нет… Мы нижайше просим, ваше Сиятельство, мы, конечно, просим! – Олаф пришёл в себя первым и схватив за рукав Видгарда, потащил его вниз, одновременно сам вставая на колени.
– Но раз ваше великолепие… Ваше Сиятельство считает, что боги покарают наглеца, то так тому и быть! Как мы сами до этого не додумались… – Видгард уставился на дядю и тут же с опаской покосился на Союзника императора.
Тигр обошёл двоих, стоявших на коленях и пару раз ощутимо ударил их по головам хвостом.
«Так-то лучше! Как же тебя зовут? Вспомнил!»
– Хильдар, подойдите ближе! Насколько я помню, вы завоевали славу именно на арене?
Суровый воин со шрамом, пересекающим лицо от левого глаза до подбородка, несколько удивился, что его назвали по имени и требуют подойти к императору. Но Хильдар вышел и, звеня доспехами, подошёл ближе к трону.
– Да ваше Сиятельство, вы совершенно правы, я снискал славу на арене, – воин склонился в глубоком поклоне.
– Можете встать, – император обратился к аристократам клана Сверкающего клинка. Дождавшись, когда пьяницы поднимутся, продолжил:
– Какого предела был ваш отпрыск? И какого предела оказался урса?
– Мой сын был пятого предела! – с гордостью отчеканил, пришедший в себя Олаф, – А этот зверь, я не помню…
Кажется, до главы клана начало доходить, что он сильно ошибся. Олаф с надеждой посмотрел на Видгарда.
– Эм-м… – замялся тот, но под взглядом Рафаэля всё же выдавил из себя ответ. – Третьего…
И вновь улыбка тронула лицо императора.
«Ну да, это позор, проиграть простолюдину третьего предела, и неважно, что тот был с Союзником».
– Доблестный Хильдар, скажите, есть ли разница для воина клинка между урсой третьего предела или каким другим существом?
Хильдар покосился на двух аристократов, затем вытянулся, словно был в строю и отчеканил ответ:
– Разница будет, но несущественная! Я знаю, о каком бое идёт речь, ваше Сиятельство, в нём не было ничего бесчестного, хозяину урсы повезло! Посреди ясного неба неожиданно прогремели раскаты грома, и сын Олафа отвлёкся. Что и привело к фатальным последствиям…
Аристократы смотрели на воина с ненавистью, если бы не императорский зал, они бы бросились на него с оружием. Но желание убраться подальше от Рафанского тигра перевесило, и пьяницы уже спешили к выходу.
– Что же, думаю, вопрос закрыт! Следующий! – камердинер уловил настроение Рафаэля, император кивнул.
«Наверное, таким и должен быть хороший слуга!»
– Раз я уже начал говорить, возможно, ваша светлость позволит продолжить? – пробасил Хильдар.
– Продолжай, – согласился Рафаэль.
– Ваша светлость, разведчики всё чаще докладывают о больших группах Грязных на Западной границе. Они передвигаются ночью, а днём укрываются в полях и лесах, мы не смогли определить точное количество врагов, но думаю, Грязные хотят атаковать пограничный форт Хединдорф, ну или как минимум пощипать окрестные поселения.
– Чего же ты желаешь от меня, доблестный Хильдар?
– Нам бы воинов сотен пять-шесть и с десяток боевых инвеков для поддержки, – было видно, что Хильдару неудобно просить.
«Воин, человек чести, привык полагаться на себя да на своё оружие, такой не привык просить. Как мне не хватает таких людей здесь, во дворце…»
– Ты получишь шесть сотен воинов и пятнадцать инвеков, а также всё необходимое снаряжение.
– Благодарю, ваше Сиятельство! – Хильдар склонился на колено.
– Кто следующий? – тут же объявил камердинер.
– С вашего высочайшего позволения! – старик в расписном плаще до пола вышел вперёд и, лучезарно улыбнувшись, с достоинством преклонил голову перед императором.
Рафаэль жестом разрешил продолжить.
– Я глава гильдии астрологов Джуфар, ваша милость, и мне по долгу службы положено…
– Меня не интересуют астрологические предсказания! – грубо оборвал говорившего император.
– О, я и не думал, это дело государственной важности, ваше великолепие! – ни на миг не смутился астролог и продолжил как ни в чём не бывало. – Всё дело в том, что мы заметили звезду на небесном горизонте, она появилась ещё два месяца назад и приближается. Имеет жёлтый цвет свечения, и я просто обязан вам об этом доложить, – Джуфар вновь склонил голову.
– Не хотите ли вы сказать, что это может быть парная звезда для Эллурма? – Рафаэль нахмурился.
– Это возможно, но не стоит беспокоиться, такие звёзды появляются и исчезают, и им нет числа. Только записей о них мы насчитали восемьсот тридцать семь.
– Тогда зачем вы меня побеспокоили? – император не был раздражён, амулет по-прежнему действовал.
– Таков регламент нашей работы, ваше великолепие, мы обязаны сообщать государю-императору о таких звёздах. Но даже если окажется, что это та самая парная звезда для Эллурма, то у вас будет пара лет на подготовку.
Рафаэль склонил голову набок, он окинул толпу просителей взглядом, толпа простиралась до самой лестницы, и тяжело выдохнул.
«Если все остальные просители будут с подобными просьбами, то я кого-нибудь казню обязательно!»
Послышался стук окованных железом сапог, а в следующий миг с лестницы поднялся Джарал. Ловчий выглядел измождённым, колтун нечёсаных волос торчал во все стороны, щетина на лице также выглядела крайне неприглядно. Под глазами виднелись синюшные мешки, а сапоги по самое бедро забрызганы грязью.
«Джарал, наконец-то! Привёз новости о Рэм!»
– Пропустите его! – приказал Рафаэль.
Толпа неохотно разошлась в стороны, послышался недовольный гул, а ловчий спешил к трону императора, на лице уже немолодого Джарала была высечена обречённая решительность. Ловчий опустился на колено и, не смотря в глаза императору, начал говорить:
– Ваше Сиятельство, мы нашли место боя вашей сестры и мантикора. А в углу той пещеры глубочайший колодец. Следопыты считают, что в горячке боя они вместе…
– Нет! – Рафаэль всё понял, но не мог поверить.
– Мы собрали и связали все верёвки, что у нас были и скинули вниз. – Джорал не поднимал глаз на императора, ловчий покачал отрицательно головой, – Длинна составила три тысячи двести метров, а дна у колодца так и не обнаружилось.
Эта новость ударила Рафаэля огромным кузнечным молотом по голове, воздействие талисмана сошло на нет, и горечь утраты накрыла императора с головой.
– Все вон! На сегодня приём окончен! – Рафаэль резко встал и направился прочь из зала.
Рэм
Рэм открыла глаза, рядом горел костёр, обложенный крупными камнями, угли то и дело потрескивали. Напротив неё сидела сгорбившаяся фигура, глаза не сразу привыкли к полумраку, и девушка не смогла разобрать, кто же был рядом. Рэм приподнялась на локтях и присела, а затем протянула руки к огню, но не почувствовала тепла.
– Что произошло? – спросила девушка.
– Много чего произошло, что именно тебя интересует? – отозвалась скрипучим голосом старуха.
– Что случилось со мной, и где я?
– Ты знаешь, что с тобой произошло, просто не хочешь себе в этом признаться, дочка. А где ты сейчас, совершенно неважно… – старуха взяла прутик и не спеша помешала угли в костре, отчего в стороны полетели искры и света прибавилось.
Рэм решила оглядеться, она находилась в каменном кармане, природные камни торчали отовсюду, а по ним прыгали тени, они словно вели хоровод, весело перебегая с одного камня на другой. Повернув голову направо, Рэм увидела мантикору, лежавшую поверх её собственного тела, на губах застыла кровь, а в глазах плясали отблески костра.
«Дьявол! Как же так?!»
Голова мантикоры вывернута вправо, один глаз вывалился и висел возле открытого рта. Рэм лежала под тушей мантикора, её рука оказалась протянута в сторону огня и было видно, как белые обломки костей торчали из-под кожи. У Рэм спёрло дыхание, комок подкатил к горлу.
«После такого не живут…»
Она дрожащим голосом спросила:
– Я умерла?
– Ещё нет… – спокойно ответила старуха.
Наконец, глаза привыкли, и Рэм смогла получше рассмотреть собеседницу. На лице старой женщины не было и следа беспокойства, напротив, умиротворение и довольство. Несмотря на старческие морщины, белки глаз у старухи оказались белоснежными, никаких лопнувших капилляров, совсем как у молодых. Чёрные одежды не были какими-то лохмотьями, как это показалось Рэм вначале, напротив, одежда была отлично сшита и выполнена из чёрного бархата. Всюду были узоры, совсем не простые, настоятельница храма Знающих носила похожие, вот только эти оказались сложнее. Сестра императора протянула к ним свой ментальный взор и в ужасе отшатнулась, её обожгло силой, неистовой, первородной, всепоглощающей…
– Кто вы? – почти выкрикнула Рэм.
– Это тоже неважно, девочка, может быть, я лишь плод твоего больного воображения, созданный умирающим мозгом, а может, древнее божество… Сейчас важно лишь то, что выберешь ты.
– Что я должна выбрать? – девушка с трудом взяла себя в руки, но беспокойство только нарастало.
– Ты не понимаешь? – удивилась старуха, – Жизнь или смерть, конечно.
– Что? Но как? – девушка была в недоумении.
– Для того, чтобы жить, нужны причины, цели, желания, даже одержимость или навязчивая идея сойдут. Так какие у тебя есть причины, чтобы жить, Рэм?
– Я не понимаю! – выкрикнула девушка, – Объясните, пожалуйста!
– Тогда ты умрёшь. Тебе нужно хорошенько подумать, Рэм! Подумать над тем, зачем тебе жить.
Тени вокруг ускорились, заплясали быстрее, девушка закрутила вокруг головой. Тени превращались в фигуры с когтями на руках, с рогами на головах, хвосты и крылья. Рэм охватил ужас, тени надвигались на неё со всех сторон, они тянули к девушке свои руки, а огонь начал тухнуть, а вместе с ним и сознание Рэм.
Глава 4
Гелиард
Через Западные ворота столицы проезжали множественные повозки, крики разных существ доносились то из одной, то из другой. Запахи пряностей сменялись вонью немытых шкур, а те, в свою очередь, ароматом духов, но и они не задерживались надолго, уступая кислому запаху дешёвых вин. Хозяин каравана с Грязными животными, стоял рядом со стражниками и отпускал сальные шуточки. Длилось это уже минут сорок, пока шёл досмотр, впрочем, стражи делали всё для виду, а вовсе не на совесть.
– Что ж, господа, мне нужно ехать, осталось совсем мало времени, а мне необходимо прибыть к вечеру и передать свой груз распорядителю арены, – Гелиард кивнул на повозки и добавил, – вот вам моя благодарность, за скоро выполненную работу!
Хозяин каравана потянулся к поясу и в следующий миг небольшой мешочек с золотом звонко упал на руку командира стражи.
– Всегда вам рады, уважаемый Гелиард, – любезно ответил командир стражи и сунул мешочек за пазуху.
Когда караван скрылся за поворотом, командир обернулся к подчинённым и негромко проговорил:
– Странный он, а на лице будто маска.
– Пахнет от него хорошо, но не пойму, чем, то ли специями, то ли водорослями, – согласился один из стражей.
– Говорят, он сам Грязный, – добавил второй.
– Да слухи это всё, Грязные безмозглые и неуправляемые, а этот… Похлеще наших торгашей будет, весь такой любезный и обходительный и пахнет от него странно, это да! – вновь заговорил командир, – Но всегда платит хорошо, лишь бы долго не досматривали, а нам что? Больно надо на Грязных тварей смотреть, правда, парни? Всё равно они все на арене подохнут…
Стражи западных ворот весело закивали, соглашаясь с командиром.
Отъехав от ворот на пару кварталов, Гелиард приказал сменить маршрут:
– Сворачивай к сточным трубам.
– Господин?! – удивился возничий.
– К Северной стене, где городские трубы с нечистотами выходят наружу, – пояснил хозяин каравана.
– Слушаюсь, господин.
Чем ближе к стоку подъезжал караван, тем более обшарпанными становились дома, а рядом с трубами, сбрасывающими воду, стояли заброшенные, полуразвалившиеся хибары, кое-где и вовсе лежали горы строительного и прочего мусора. Но за дорогами следили даже здесь, брусчатка не новая, но более чем сносная. Жить возле стока никто не желал, и селились здесь лишь те, у кого другого выбора не было вовсе. Отрепье, старики, до которых никому не было дела, да осиротевшие дети, промышлявшие попрошайничеством. Иногда попадались спившиеся купцы, но их никто не привечал, и жили они недолго. Поначалу обитатели стока проявили интерес к каравану, но, когда поняли, что за груз к ним приехал, тут же попрятались по своим норам. Запах сточных вод витал в воздухе, отчего возничий морщил нос и закрывал лицо платком, Гелиард же словно не замечал никакой вони.
Когда Гелиард достиг цели, он спрыгнул с повозки и зашагал к середине каравана. Хозяин подошёл к одной из повозок с клеткой, создание внутри пронзительно закричало и забилось о стенки клетки, отчего последняя зашаталась и чуть не перевернулась.
– Ну-ну, милая, потише. Сейчас я тебя выпущу погулять, но до рассвета ты должна вернуться! – проговорил Гелиард голосом трепетным и мягким, словно перед ним был любимый щеночек.
Существо внутри клетки вновь коротко выкрикнуло, но успокоилось и больше не совершало резких движений. Затем хозяин каравана открыл клетку и наружу выпрыгнула виверна. Тварь была ещё молодая, но вполне приличных размеров.
– Если виверну хорошо кормить, то она быстро вырастет и получит пятый предел, не так ли?
Гелиард подошёл к Грязному созданию и погладил его по плоской морде, которая издали напоминала гусиный клюв, вот только рот был полон мелких и острых зубов, напоминавших пилу. О яде виверн ходило множество небылиц. Связано это было с тем, что после встречи с тварью выживших было мало, укус Грязного создания отравлял жертву, но не смертельно. Когда же укушенный ослабевал, то виверна без особых усилий могла с ним расправиться. А слухи плодились из-за душераздирающих криков, сопровождающих поедание жертвы. Всё дело в том, что тварь предпочитала лакомится живой добычей.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/boris-vetrov-32147751/zakat-ellurma-69209806/chitat-onlayn/) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.