Обрезок жизни
Роман Игоревич Сидоркин
Парень из провинции приезжает учиться в Москву на последние деньги родителей. Чтобы как-то поддерживать штаны, он устраивается к мобильному оператору. По нелепой случайности один из его клиентов оказывается террористом, на парня незаслуженно вешают статью: пособничество терроризму, и безумная система проглатывает его, не предоставляя права на правосудие.
Спустя 10 лет, он освобождается из тюрьмы: жизнь разрушена, общество в лице старой знакомой отталкивает его. Говорят, что загнанная в угол крыса бьётся насмерть, но человек – гораздо опаснее крысы.
Часть истории является пересказом личного опыта автора.
Содержит нецензурную брань.
Роман Сидоркин
Обрезок жизни
Мой Дзен-канал: https://zen.yandex.ru/profile/editor/roman_sidorkin_official
Часть
I
. На пути к этапу.
Галактион
«Галактион, иди сюда!» – прокричала мать из гостиной.
Юноша 18ти лет с тёмно-русыми волосами, длинными ногами в брюках и тонким носом вошёл в светлое пространство большой комнаты.
Мать стояла у наполовину собранного старого чемодана, вокруг лежали вещи.
– Мам, я же просил ничего не делать с моими вещами! – возмутился молодой человек сходу.
Ему было неприятно, что в его вещах копаются и вдвойне неприятно, что его символический шаг во взрослую жизнь – упаковку вещей взяла на себя мать.
Его мама, Мила Сергеевна была ещё довольно молодой, энергичной женщиной. На её лице были видны следы тяжёлой жизни, которая выпала на их с мужем долю, но глаза хранили искорки вольного задора, за который будущий муж – Егор Павлович, её и полюбил.
– Ладно тебе, не ругайся. Тебе отец ещё что-то хочет сказать, иди поговори с ним.
– Нет, мам, я сам должен собрать свои вещи, как ты не понимаешь!
– Ой, какой ты нудный. Ладно, я не буду. Пошли к отцу.
Домик был небольшим: несколько комнат на первом этаже и тесная, но уютная мансарда. Галактион проследил, чтобы мать вышла из его комнаты и пошёл в кабинет к отцу.
На столе лежали бумаги, отец внимательно проглядывал их.
– Я вот читаю твой договор с университетом и не могу найти пункта, что ты должен отработать несколько лет после окончания.
Галактион закатил глаза.
– Это не целевое направление, – сказал он – я поступил на бюджет. Я просто учусь там бесплатно и не должен ничего отрабатывать.
Отец покачал головой.
– Государство за твоё обучение заплатит, а потом ничего с этого не получит. Это неразумное расходование средств.
Галактион не стал спорить с отцом. У них давно были разногласия насчёт роли государства в жизни общества.
– Значит, ты будешь учиться бесплатно и станешь в конце…
– Я стану политологом, ты знаешь.
– Да, знаю я… Политологи, экономисты, юристы, лучше бы побольше людей шло в реальное производство. Кто, по-твоему, это всё на себе держит, политологов твоих? На чьём горбу промышленность стоит? На реальном секторе и стоит, на рабочих руках. А остальное: политика, политология – только прицеплено к этому.
Отец помолчал.
– Ладно, поступил уж.
Галактион знал, что отец в действительности не против его поступления. То есть, он предпочёл бы, чтобы сын пошёл в «реальную профессию», но внутри Егор Павлович гордился им. В сущности, сейчас ему просто хотелось поговорить, и он использовал ворчание как повод: сын надолго уезжает в Москву.
Егор Павлович собрал бумаги в стопку и стал убирать в архаичный жёлтый конверт. Это, кстати, тоже было следствием упрямства Егора Павловича. Когда он узнал, что документы в университеты рассылают в электронном виде, он возмутился тем, что люди в глубокой провинции могут попросту не иметь компьютера – как тогда подать заявку на поступление? В их доме был и компьютер, и интернет, но Егор Павлович просто не хотел в вопросе будущего своего сына полагаться на электронику и настоял на том, чтобы Галактион отправил бумаги. В тайне, когда жена и сын уже спали, он просматривал присланные обратно, завизированные положительными ответами документы и о чём-то крепко думал. Так казалось его жене, когда она подсматривала сквозь дверной проём. На самом деле Егор Павлович испытывал острейшие эмоции: его обуревали гордость, страх и чувство утраты. Галактион будет первым в семье, кто поедет в столицу из их родной владимирщины.
Галактион взял конверт. Они с отцом обнялись, тот словно бы всхлипнул – так, по крайней мере, показалось Галактиону, и он пошёл в комнату – собирать вещи.
Когда всё было готово, они сели в светлой гостиной, мать накрыла стол с чаем и плюшками. Родителям хотелось, чтобы застолье длилось как можно дольше, а сын рвался скорее покинуть дом, чтобы успеть на более ранний поезд. Наконец, когда уже стало понятно, что время пришло, Галактион встал, за ним встал и отец, мать осталась сидеть. От волнения у неё начался тремор – следствие многократных нервных перегрузок.
Звеня чашками, они с отцом отнесли грязную посуду на кухню, мать в это время пришла в себя, тоже встала, но к этому моменту всё уже было готово, Галактиону пора было выезжать.
Светило позднеавгустовское солнце, было тепло. Они вышли за ворота. Егор Павлович оттёр сына от ручки чемодана – хотел сам вынести его. Он поставил чемодан на асфальтированную площадку перед домом. Подъехало такси. Егор Павлович крякнул.
– Как не вовремя моя ласточка полетела, – сказал он.
За день до отъезда сломалась его старая «Лада».
Мать обняла сына. Все слова были уже сказаны. Галактион удивился, но мать держалась заметно лучше отца. У того все мускулы лица дрожали, было видно, что он сдерживает слёзы, и от этого Галактиону было очень неловко, он хотел поскорее уехать.
Егор Павлович обнял сына, хлопнул по спине, желая скрыть сентиментальность, но во всём порыве, в каждом микродвижении сквозило его расстройство. По правде, он и сам не понимал, почему так расстроился – они ведь прощаются всего на полгода, до ближайших каникул.
Таксист, загрузив в багажник чемодан, ждал.
– Ну что, бывай, сын. Звони, – сказал Егор Павлович на вдохе, чтобы побороть горловой спазм.
– Пока. Я вам напишу, как доберусь до Москвы.
– Лучше позвони, – почти в один голос сказали родители.
Он сел в машину, и она тронулась.
Москва!
Галактиона встретил сияющий тысячами ламп, шумный, несмотря на ночь, Курский вокзал. По надземным и подземным ярусам бегали толпы людей, кто-то держал флажки – туристические группы. Он ездил с родителями в Москву не реже раза в год, но этого было недостаточно, чтобы привыкнуть к суете и обилию информации, из которой ему сейчас нужны были лишь путевые указатели. Проплутав по вокзалу около десяти минут, он спустился в метро и окунулся в беспрерывный и пёстрый поток столичных, зарытых под землю артерий.
Огромный комплекс общежитий МГУ встретил его турникетами и хмурым лицом охранника, проверившим его документы – кампусную карту ещё не выдали, а затем огромным, светлым, даже слишком светлым для позднего часа холлом.
В здании жили девушки и юноши, и жизнь здесь не замирала ни на минуту. Подходя к своей двери, которую, кстати сказать, он нашёл с трудом в этом муравейнике, Галактион увидел замотанную в полотенце девушку, как ни в чём не бывало говорившую по телефону, спасаясь в коридоре от шума в комнате. Он видимо слишком долго смотрел на неё, потом что девушка на пару секунд оторвала трубку от уха и подалась вперёд. Галактион, не зная, что сказать, поздоровался и кивнул головой. Выглядело это, видимо, так, как будто он отвесил лёгкий поклон. Девушка усмехнулась и продолжила говорить.
В комнате было просторно, стояли три застланные кровати. Здесь он вспомнил, что должен позвонить родителям. Спешно выхваченный из кармана кирпич смартфона выпал из руки, и в тот момент, когда он наклонялся, не закрытая на щеколду дверь, распахнулась.
Та самая девушка.
– Только приехал, да? – спросила она.
– Да, – сказал Галактион, распрямляясь.
– Как зовут?
– Галактион.
Она скептически подняла брови.
– Меня – Евграфия, приятно познакомиться.
– Это моё настоящее имя.
– Да я поняла. Меня Маша зовут. У нас тут шумно бывает, ты, надеюсь, не сильно спать хочешь?
– Вообще, я с дальней дороги, хотелось бы выспаться.
– Пфф. Пойдём к нам. Познакомишься с прикольными ребятами, много что узнаешь.
– Давай в другой раз, я в самом деле очень устал.
– Пойдём сейчас. Надо вливаться, потом по-отдельности со всеми долго будешь знакомиться.
Галактион подумал, что всё равно надо будет заводить какие-то знакомства, поэтому собрал остатки сил, бросил вещи на кровать и пошёл в соседнюю комнату.
Ночь он провёл весело, хотя всё время стеснялся, ощущал себя очень медлительным, не мог шутить также остро и быстро, как другие, но в итоге его приняли.
Утром Галактион обнаружил, что оставленные его в комнате вещи перерыты, а деньги, выданные из-за недоверия отца к банкам наличными, исчезли.
Поиски
В полдень, когда все начали просыпаться, в дверь постучали. Это была Маша. Она обнаружила Галактион в растрёпанном виде, с красными глазами.
– Ты вообще не ложился? – спросила она.
Он рассказал ей о пропаже. Маша отреагировала удивительно спокойно. Удивительно для Галактиона, потому что мало того, что это были все его деньги – для не сам факт кражи казался чем-то немыслимым.
– Ничего, ещё заработаешь. Ты же не из мажоров, всё равно будешь подрабатывать – на стипендию в Москве не протянешь. Лучше ложись поспи, завтра будут первосентябрьские церемонии, надо выглядеть на уровне, деканы за этим следят.
Галактион послушался совета, потому что найти деньги ему всё равно не светило, а голова гудела жутко, он не соображал.
Проснувшись поздно вечером, он сразу подумал о Маше, но решил не искать её, потому что это будет смотреться, как будто он нашёл себе мамку. С другой стороны, он никого больше не знал.
А кто вообще эта Маша? Нехорошие мысли стали накатывать на его мутный ещё разум. Всё, что он помнил о ней, был факт её обучения на втором курсе и что она приехала из-под Волгограда. Про других он вообще ничего не помнил – сплошной пробел. Решив не отравлять отношения с новой знакомой подозрениями, он вышел в коридор и направился в кафе.
Какая-то компания за одним из столиков поздоровалась с ним, видимо часть из них была на вчерашней вечеринке. И тут он совершил первое после украденных денег неприятное открытие. Без денег в кафе ничего не купишь. Он сел за стол. Его вид привлекал внимание, хотя Галактион этого не понимал, иначе сразу ушёл бы. Расстёгнутый пиджак, растрёпанные волосы и голова, скорбно покоящаяся на ладони, составили картинный образ погружённого в думу провинциального юноши из позапрошлого века. Он уже начал подниматься, как к нему подсела Маша.
Девушка была в лёгкой куртке и леггинсах, да и весь вид её в целом отдавал какой-то легкомысленностью. Но Галактион почему-то чувствовал, что за внешностью стоит весьма вдумчивая личность и пытливый ум – девушка просто познавала мир, как и он.
– Заказать тебе что-нибудь?
Ему стало ещё более неловко: Маша появлялась всё время, когда он в чём-то нуждался.
– Нет, спасибо, – ответил он.
– Да не беспокойся, потом рассчитаешься, – сказала она.
– Ну, кофе можно.
Она принесла ему кофе.
Раз уж жест был сделан, он счёл невежливым отказываться и выпил стакан. После кофе его затошнило, да и вообще было глупо пить кофе на ночь. С отвращением к себе он ясно увидел, что является маменькиным сыночком, который в бытовых привычках полностью зависит от внешней заботы: такие мелочи, как приведение себя в порядок после тусовки и в целом уход за собой ему только предстоит освоить.
Полностью раздавленный этим открытием, он начал подниматься. Девушка, с улыбкой следившая за ним, тоже встала.
– Давай пройдёмся, сейчас всё равно не уснёшь.
Они пошли вдоль шоссе к главному зданию МГУ – гигантскому памятнику тоталитарной эпохи, постепенно приходящему в упадок на фоне строящихся для Университета новых зданий и лабораторий, который, однако, от этого казался ещё величественнее.
Разговаривать с Машей в спокойной обстановке было гораздо приятней. Точнее разговаривать с ней было приятно в принципе, поскольку в компании она почти всегда молчала. Он с неловкостью спросил, на каком факультете она учится, она уколола его напоминанием, что он уже спрашивал.
– Забыл.
– Факультет журналистики, – сказала она – будем почти коллеги: меня больше всего политика интересует. Ты будешь анализировать политические процессы, а я буду их освещать.
То был длинный вечер. Они спустились по крутому склону к Москве-реке. Склон был усеян разноцветными прожекторами, отчего казалось, что они находятся в сказке. Говорить не хотелось.
Когда прохладный ветер от реки освежил им лица, говорить стало проще. Оба рассказали друг другу о родителях: те и другие были консервативны, и тем, и другим многим приходилось жертвовать ради детей. Галактион, стесняясь, что говорит это на первой прогулке тет-а-тет, поделился переживаниями о том, что придётся просить деньги у родителей.
– Я пишу статьи для мелких изданий и подрабатываю копирайтером в крупной сети супермаркетов – могу тебе одолжить на первое время.
– Не знаю. Я ведь только первый день тут, представления не имею, куда могу устроиться.
– Мой брат в салоне связи работал, – сказала она – там всех берут, квалификация никакая не нужна. Тебя обучат, начнёшь работать уже через две недели.
Ему понравилась эта мысль. По крайней мере, главная туча, висевшая над его ближайшим будущим, рассеялась.
Трудоустройство по-московски
– Добрый день, – произнёс нежный голос девушки в трубке – вас беспокоит кадровый отдел компании МТелеБи, вы оставляли заявку на агрегаторе на вакансию продавец-консультант.
– Да, помню.
– Мы готовы пригласить вас на собеседование. Когда вам удобно?
– Да хоть завтра.
– Хорошо, тогда ждём вас завтра в 12 часов.
– Договорились.
Повесив трубку, он немедленно набрал родителям. Они так и не узнали о краже денег – Галактион просто хотел обрадовать их, что скоро у него появится подработка.
Скромно позавтракав на взятые у Маши взаймы деньги, Галактион погрузил в рюкзак документы и отправился на своё первое собеседование в Москве.
Вид бизнес-центра его несколько подавил. Это было относительно невысокое стеклянное здание, расположенное на берегу Москвы-реки между переделанными из бывших заводских зданий лофтов. Сдержанная деловая роскошь, казалось бы, не вполне уместная для устройства на такую малозначимую должность, пробудила в нём комплекс провинциала. Пришлось раззадорить себя, чтобы взбодриться. На собеседовании нужно быть напористым, показывать, что ты готов из шкуры вон вылезти, чтобы сделать свою работу как надо. По крайней мере, так утверждают навязчивые рекомендации на сайтах агрегаторов.
На КПП его встретили дамы с зализанными волосами, которые профессиональными улыбками и жестами напоминали действующих лиц кукольного театра. Получив обратно паспорт, он через минуту стоял в лифте. При входе в офис компании был террариум, внутри, подсвеченная лампочками, сидела саламандра. Когда он подошёл, животное стало качать головой. Галактиону стало смешно. Это он недавно видел в Интернете: покачивание головой у этого вида означало агрессию.
Офис-менеджер – девушка лет восемнадцати встретила его, показала куда повесить одежду и направила в кабинет для переговоров. Через минуту к нему вошла другая девушка, у неё были грустные глаза, ими она оценивающе глядела на Галактиона.
– Добрый день, меня зовут Лиля, я проведу собеседование.
– Здравствуйте.
– Расскажите немного о себе.
– Я студент Московского Университета, поступил в этом году, буду учиться на политолога.
– Это интересно.
– Да. Вот, я хочу обрести финансовую самостоятельность от родителей. Стипендии хватает только на проезд, – он улыбнулся, поняв, что шутка не удалась – вот. Ну, ещё я интересуюсь мобильной техникой, поэтому мне кажется, что эта работа мне подойдёт.
– Что вы хотите получить от этой работы? – спросила Лиля.
Галактиону стало очевидно, что она идёт строго по инструкции. Он ведь только что ей сказал, что ему нужна финансовая независимость.
– Деньги, – ответил он просто.
– Ясно. Тогда давайте я расскажу, что мы предлагаем.
За следующие 5 минут она загрузила его таким объёмом информации, который он бы переварил за неделю, если бы искал самостоятельно. По-видимому, это было самой важной частью интервью, ведь фирме было не важно, на кого он там учится и чего хочет – главное, чтобы он не имел проблем с законом и был жадным до денег. Вот эту жадность менеджерка с грустными глазами сейчас и пыталась в нём разжечь.
За несколько минут на чистом листе бумаги нарисовалась замысловатая схема заработной платы. Каждый прямоугольник, квадрат и ромб означал какой-то определённый источник его дохода, но что они означали конкретно запомнить было невозможно. Дошло до того, что он стал чувствовать, будто они используют такой подход специально для запутывания претендента. И им это удалось. Исходя из путаной речи, Галактион сделал вывод, что его минимальный доход будет около 35000-40000 рублей, что с учётом его положения было очень даже неплохо. Он отдавал себе отчёт в том, что эти цифры могут быть и ниже, но опять же: это больше нуля.
– Вас устраивает такой доход? – спросила Лиля, закончив чертить последнюю геометрическую фигуру.
Галактион поднял глаза от листа бумаги и посмотрел на девушку. Он улыбнулся. Её было жаль, ведь он понимал, чем ей приходится заниматься. Только он не мог понять, понимает ли она своё положение или считает, что всё в порядке, и так всё и должно быть.
– Ну, в любом случае, это больше, чем ноль, – с кривой улыбкой сказал он.
Девушка тоже улыбнулась.
– Вы хотите зарабатывать больше, чем ноль?
– Ну, когда нет выбора, это тоже неплохо.
– Понятно. У вас есть какие-то вопросы по поводу заработной платы или самой работы?
Все его мысли об этом состояли из одних вопросов.
– Нет, мне всё понятно.
– Тогда благодарю за уделённое время, в ближайшие два дня с вами свяжутся. Если в течение этого срока вам не позвонят, это будет означать отказ.
– Понял, спасибо.
– Если вопросов больше нет, всего доброго.
Он взял рюкзак, и они покинули комнату для переговоров. Стоило бы взять ту бумагу, на которой девушка набросала зарплатную схему, но мельком поглядев на её каракули, он бросил эту мысль.
Этим же вечером ему позвонили и сообщили, что он принят.
Наука побеждать
В зал со стеклянными стенами вошёл здоровый парень, его тело покрывали татуировки. Толстыми пальцами он ловко открыл ноутбук и попросил остальных сделать то же. Заработал проектор, на стене появились изображения: схемы.
Во время обучения царила атмосфера свободы и доброжелательства. Тренер коротко рассказал о компании МТелеБи, изложил их принципы. Галактион слушал это как забавную сказку, ведь он понимал, что главным принципом коммерческой организации является заработок, а остальное – постольку поскольку. Он не возражал. В конце концов, он был здесь с той же целью. Ему казалось, что то же самое понимают его будущие коллеги, хотя по их лицам это не читалось.
Что бы не рассказывал тренер, о каких бы операциях, которые им предстоит делать с сим-картами, деньгами клиентов и техническими интерфейсами, он не говорил, везде красной нитью сквозило одно. Не заставить людей испытывать экстаз от того, в какой крутой компании они будут работать, нет. Это было не то зомбирование. Почти каждая фраза тренера заканчивалось фразой: «… зарабатываем две тысячи. Зарабатываем две с половиной тысячи. Зарабатываем пять тысяч двести. Круто, правда? Кайф.» Одной из главных целей обучения, а возможно и самой главной, было заставить глаза обучаемых светиться валютными знаками.
Галактион умом понимал, что это, пожалуй, самый эффективный способ заставить людей работать, потому что все эти устаревшие методики, где людям объясняют, что они мол служат каким-то идеалам, хотя речь всегда о деньгах, безнадёжно неэффективны. Но это было мерзко. Рационально Галактион не мог объяснить, почему его тошнит от этих фразочек, от этих назойливых попыток впрыснуть в его подсознание неестественную жадность. Человеческое естество в нём активно боролось против того, чтобы его использовали как разъярённого быка, который бешено тянет чужой воз в погоне за обещанными жвачными полянами, которые в итоге достанутся не ему. С успокоением он видел, что эти крючки не цепляют и других, только их иммунитет основывается не на идеалистических представлениях о жизни, как у него, а на том, что остальные и так желали исключительно денег – их всё устраивало. Он воспринимал эту работу как временное прибежище – для остальных это был избранный жизненный путь.
– Продаёте человеку смартфон, делаете скидочку и в её пределах пробиваете ему другой товар, говоря, что это подарок. Делаете план, получаете с каждого проданного аксессуара 2%. Кайф? Кайф.
– А если не выполняем план? – спросила девушка.
– Ну, тогда не получаете деньги с продаж аксессуаров. Но такое редко бывает. Поверьте, там люди понимающие сидят, планы выставляют адекватные.
Галактион ожидал, что присутствующие переглянутся, но этого не произошло.
День следовал за днём. Они сдали первичные тесты, где от них пока требовалось знание фактических материалов, то есть название основных зон торговых площадок, некоторых технических программ и закассовой этики.
На второй неделе они вышли в залы и надели форму.
Было заметно, что кто-то надевал эту форму с гордостью, как признак достижения. Для Галактиона это было сродни постановке клейма. Психологически было очень некомфортно. Но главная трудность, которая его ждала – это совмещение всего этого предприятия с учёбой. Он практически не спал, пытаясь наверстать упущенные лекции по методическим материалам. Но в МТелеБи ему обещали гибкий график, так что он надеялся начать посещать лекции после конца обучения.
С Машей в этот период он почти совсем не виделся, только вечерами, когда он приходил с учёбы – не с той, что вела к познанию политологии, они виделись. Он делился своими сомнениями, говоря, что может стоило обо всём рассказать родителям и попросить денег на первое время. Видя его белое лицо и красные глаза Маша начала поддерживать его в этом мнении, но в нём проснулся какой-то упёртый полудетский максимализм. Однажды он сказал: «Я сам виноват в том, что деньги украли, нужно было лучше всё разложить, поэтому я должен нести ответственность». На это Маша возразила, что есть ситуации, в которых лучше пойти на компромисс, а то можно надорваться и потом уже ничего не сделать. Но он принял решение и перестал делиться сомнениями.
Помимо прочего его неприятно поразило психическое состояние сотрудников. У многих были невротические расстройства, но даже не это в первую очередь его разозлило. Галактион увидел, что сотрудники сами относятся к себе как к вещам.
Компания понимала отведённый законодательством обеденный час очень странно: сотрудникам давали полчаса непосредственно на приём пищи и три раза по десять минут в течение остального дня – видимо презюмировалось, что им нужно только покурить, чтобы привести себя в рабочее состояние. «Пищевые» полчаса сотрудники должны были проводить в крохотной каморке два на два метра, пялясь в свой смартфон, запихивая в себя холодной полуфабрикат, так как там не было даже микроволновки. Зайдя в первый раз в эту конуру, Галактион обнаружил внутри директора точки, которую им назначили тренером. Она сидела, согнувшись до колен на крохотной табуреточке, что-то смотрела на смартфоне, держа его одной рукой, а второй подносила пищу ко рту.
Ценности сотрудников были под стать отношению к ним компании. При появлении мало-мальски приемлемых заработков они покупали в кредит айфоны, девушки делали себе нелепые яркие маникюры, обкалывали и обмазывали лица различными препаратами, отчего становились похожими на чучела. И, похоже, что значительную часть этих людей всё устраивало. Единственными моментами, когда они открыто проявляли недовольство, были сложности с тугими клиентами, которые не хотели что-то купить или с тупыми клиентами, которые не понимали технической информации, необходимой для решения их проблемы. То есть единственным источником недовольства служили именно конкретные частные случаи с работой, а не условия труда.
Галактион абсолютно точно знал, что ему не близки эти ценности, но он испытывал острую нужду, поэтому убедил себя, что потерпит.
Экзамены прошли в два этапа: первый – теоретическая часть, второй – ролевая игра. Он был в роли продавца на бутафорском стенде, перед ним сидел парень, который имитировал покупателя, спрашивая про какой-то товар, а рядом сидел противный паренёк, который оценивал его знания и задавал вопросы, ответы на которые мог знать только опытный сотрудник.
В итоге, оценив все его характеристики, Галактиона приняли.
Тётенька – какой-то старший менеджер объявила при личном разговоре, что у него большие перспективы в продажах – его внутренне передёрнуло, и пообещала поставить его на самую лучшую точку.
С гадливым настроением, несмотря на формальный успех в сдаче экзамена, Галактион оказался в общаге со свежевыданной формой и противным чувством самопредательства внутри.
Первые будни
«… степени внутренних противоречий гибридных режимов, которые хотят использовать преимущества демократии в виде высокой легитимности, но при этом избежать электоральной неопределённости…»
– Вынь наушник, ты чего! – крикнул коллега.
Галактион с удивлением посмотрел на него.
– Нет же никого.
– Ну и что? На тебя камеры смотрят.
– Пусть смотрят, это ведь не мешает работе – клиентов всё равно нет.
– Да блин, на тебя уже жалобы от контроля качества приходили.
– За что?!
– Я в телегу скину.
Галактион открыл свой Телеграм.
Там были фото, где он читает.
– Читать тоже нельзя?! – воскликнул он.
– Да, – деловито ответил его рыжий коллега.
В захолустном торговом центре, куда его отправили, действительно было много людей – как и обещала тётенька после собеседования. Клиентопоток был практически беспрерывным, поэтому уходить на обед в каноничное время: 13:00 было негласно запрещено. Позже, когда люди на время иссякали, он обедал, согнувшись в три погибели в их каморке, которая была ещё теснее, чем в том салоне, где он проходил практику, и до вечера, пока люди не начали заходить вновь, старался читать или слушать лекции, присланные однокурсниками.
И вот теперь ему сообщают, что он должен сидеть, как огородное пугало, таращась в одну точку, даже когда нет потенциальных покупателей, да ещё устами рыжего, прыщавого подростка.
«Так, – сказал он себе – ты сюда сам пришёл, тебе это нужно. Насильно тебя никто не держит, так что принимай их правила или просто увольняйся».
Он решил ещё потерпеть. Первый курс видимо придётся перебиваться подобным заработком, а потом он уже сможет подрабатывать аналитиком политических процессов в каком-нибудь издании. Или помощником аналитика. Короче, нужно было набраться терпения.
Несмотря на отупляющее сидение и механическое общение строго по инструкции, словно он робот, самой жуткой частью работы он считал навязывание людям вещей, которые им не нужны. Отвратительно доказывать бабушке, которая вообще не понимает, что ей впаривают, что она без этого прожить не сможет, и в её старенький смартфон проберутся вирусы, которые украдут оттуда всю информацию, хотя у неё там только контакты и несколько фото. По стоимости услуга очистки или антивирус зачастую превышали стоимость самого устройства. Лишь один раз, на излёте второго месяца, когда он устал, находясь в этом заведении по двенадцать с половиной часов в сутки, получать зарплату в районе двадцати тысяч, он навязал одной пожилой женщине годовой абонемент на связь под соусом того, что она заплатит за него лишь полцены. Это была правда, но суть заключается в том, что она всё равно заплатит больше, поскольку тариф, участвующий в предложении, был самым дорогим – без этой акции она платила бы совсем немного за самый дешёвый тариф.
Перед тем, как вывести оплату на устройство, он должен был перечислить всё, что он вбил в её чек.
– Так, чехол на смартфон, очистка памяти, батарейки, годовой абонемент на тарифе «Широчайшая улыбка»…
– Что за абонемент? – спросила женщина.
– Ну, помните я говорил вам: вы платите за полгода, а пользуетесь год…
Женщина посмотрела на него и быстро опустила глаза.
– Ладно, давайте, вы всё равно уже вставили это туда…
После этого случая он чувствовал себя хуже, чем когда-либо в жизни.
Зато его зарплата в том месяце хотя бы отдалённо напоминала то, что ему обещали на собеседовании.
Полицейский ВИЧ
– Мда, – сказал полицейский, дослушав рассказ Галактиона.
Галактион стоял и ждал указаний полицейских, но те уже собрались уходить.
– А вы не будете составлять протокола или чего-то в таком духе? – спросил он у спины с надписью «Полиция».
– Сейчас СОГ приедет, всё оформят.
Нехитрым умственным усилием Галактион расшифровал: следственно-оперативная группа.
Было странно, что на вызов сначала прислали патрульных – он не совсем понял зачем, но, когда полицейский по рации сообщил, что подтверждает вызов, причина такого порядка прояснилась: сначала высылают простых патрульных, если дело требует следственных действий, присылают оперов и следователя.
Через час явилась группа. Их возглавлял молодой парень в куртке из тонкой кожи и джинсах. За расстёгнутым воротом была заметна кобура и рукоятка пистолета. С ним был смуглый парень, по виду – азербайджанец, и быстрый, похожий на лиса оперативник.
– Рассказывайте, что произошло.
Галактион, уже рассказавший всё сначала по телефону, потом патрульным, стал рассказывать в третий раз: «Зашёл покупатель, сказал, что хочет купить смартфон, я достал его с витрины, затем тот сказал, что хочет купить аксессуары к нему, я пошёл за ними, в это время он взял смартфон и ушёл из салона. Всё есть на записи с камер».
В это время входили и выходили клиенты, он с оперативниками стоял в углу.
– Вы можете предоставить эту видеозапись? – спросил молодой в гражданском.
– Да, она у меня на смартфоне.
Директор пару минут назад скинул ему запись, где тот подонок берёт смартфон с прилавка, убирает его в карман и выходит из салона.
– Так, ну заполняйте пока, я отойду, – сказал опер и вышел.
Азербайджанец достал бумаги и стал диктовать Галактиону, что записывать. В какой-то момент Галактион понял, что тот проигнорировал факт наличия записи с камер и, решив не говорить, самостоятельно вписал эту информацию.
Когда парень в форме всё прочитал, его возмутило, что Галактион написал про запись, не спросив у него.
– Я же полицейский, мне виднее, что нужно писать! Ладно уже. Вот тут подпись поставь.
Галактион подписался.
– Тебя вызовут для дачи показаний. Жди.
Этот тоже развернулся и ушёл.
Прошло больше месяца, а никакой информации по делу Галактиону не предоставили. В итоге, он решил пойти в полицейский участок без приглашения. Там долго не могли сообразить, что с ним делать, а потом направили в отдел дознания, который располагался в соседнем здании – на первом этаже жилого дома. Внутри был цветник из прелестных девушек. Галактион и не подозревал, что в этой сфере работает такое количество женщин. Мужчина был только один – старший дознаватель.
Когда он сообщил о своей ситуации, сотрудница попросила подождать в коридоре. Затем он услышал грохот, лязг металла, шелест бумаг, клацание пальцев по клавиатуре. Наконец, его пригласили войти в кабинет. Одна девушка всё ещё рылась в лязгающем сейфе, остальные, уже закончив осмотр своих рабочих уголков, смотрели на него. Красивая, высокая, молодая женщина сообщила, что у них такого дела нет.
Галактион в тот день неоднократно бегал между основным зданием полицейского участка и отделом дознания. Когда он достал сотрудниц отдела дознания, та высокая позвонила старшему по участку и потребовала у него информации.
Галактиону наконец сообщили, что дело нашли, материалы у исполнителя, а исполнитель на больничном, так что надо зайти через две недели. Он был в курсе, что обычный срок для возбуждения – 10 дней, 30 – в исключительных случаях. Что исключительного в краже смартфона – не понятно, но он решил не жаловаться в прокуратуру и проявить терпение.
Через две недели исполнитель действительно объявился, попросил у Галактиона видеозапись, устав компании-работодателя и накладную на смартфон, подтверждающую, что он принадлежал компании. Также он вежливо разъяснил Галактиону, что он может подать гражданский иск в рамках уголовного судебного процесса об истребовании с подсудимого стоимости украденного смартфона.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/roman-igorevich-sidorkin/obrezok-zhizni-62238891/) на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.