Все афоризмы Фаины Раневской
Все афоризмы Фаины Раневской
Фаина Георгиевна Раневская
Мудрые мысли на каждый день
Великая Фаина Раневская по сей день вдохновляет и веселит своих поклонников неповторимым юмором. Ее афоризмы не менее популярны, чем цитаты Эйнштейна или Марка Твена – а количество приписываемых ей крылатых выражений зашкаливает! Пожалуй, Фаина Раневская – самая цитируемая женщина в истории. В этой книге собраны все афоризмы Фаины Раневской: великая мастерица острого словца не даст вам заскучать.
Фаина Георгиевна Раневская
Все афоризмы Фаины Раневской
Серия «Мудрые мысли на каждый день»
© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2019
* * *
Как говорила Раневская
Как много любви, а в аптеку сходить некому.
Талант – это неуверенность в себе и мучительное недовольство собой и своими недостатками, чего я никогда не встречала у посредственности.
Чтобы получить признание – надо, даже необходимо, умереть.
Почему женщины так много времени и средств уделяют внешнему виду, а не развитию интеллекта? Потому что слепых мужчин гораздо меньше, чем глупых.
– Смесь степного колокольчика с гремучей змеей, – говорила Раневская об одной актрисе.
Пристают, просят писать, писать о себе. Отказываю. Писать о себе плохо не хочется. Хорошо неприлично. Значит, надо молчать. К тому же я опять стала делать ошибки, а это постыдно. Это как клоп на манишке. Я знаю самое главное, я знаю, что надо отдавать, а не хватать. Так доживаю с этой отдачей. Воспоминания – это богатство старости.
8 Марта – мое личное бедствие. С каждой открыткой в цветах и бантиках вырываю клок волос от горя, что я не родилась мужчиной.
Оптимизм – это недостаток информации.
Актер – не профессия, а диагноз. Учиться быть артистом нельзя. Можно развить свое дарование, говорить, изъясняться, но потрясать – нет. Для этого надо родиться с природой актера.
Кто-то заметил: «Никто не хочет слушать, все хотят говорить». А стоит ли говорить?
Я не знаю системы актерской игры, не знаю теорий. Всё проще! Есть талант или нет его!
Душа – не жопа, высраться не может.
Воспоминания – невольная сплетня.
Певице Елене Камбуровой:
– У вас такой же недостаток, что и у меня. Нет, не нос – скромность!
Есть же такие дураки, которые завидуют известности.
Невоспитанность в зрелости говорит об отсутствии сердца.
Деляги, авантюристы и всякие мелкие жулики пера!.. Торгуют душой, как пуговицами.
Просящему дай Евангелие. А что значит отдавать и не просящему? Даже то, что нужно самому?
Куда эти чертовы деньги деваются, вы мне не можете сказать? Разбегаются, как тараканы, с чудовищной быстротой.
…Весна в апреле. На днях выпал снег, потом вылезло солнце, потом спряталось, и было чувство, что у весны тяжелые роды.
– Говорят, что артист Н. умер?
– Умер.
– То-то я смотрю, он в гробу лежит…
Ночью болит все, а больше всего – совесть.
Похороны – это спектакль для любопытствующих обывателей.
У нее много серого вещества в голове, но это не мозг, а просто каша из непереваренных сплетен.
Летний дурак узнается сразу же, с первого слова. Зимний дурак закутан во все теплое, обнаруживается не сразу. Я с этим часто сталкиваюсь.
– Когда выдавали паспорта, можно было назвать любую дату – метрик никто не требовал. Любочка[1 - Любовь Орлова.] скостила себе десяток лет, я же, идиотка, только год или два – не помню. Посчитала, что столько провела на курортах, а курорты, как известно, не в счет!
Если вдруг вы стали для кого-то плохим, значит, много хорошего было сделано для этого человека.
Бывают полные дуры, а бывают худые.
Критикессы – амазонки в климаксе.
Лучше быть хорошим человеком, «ругающимся матом», чем тихой, воспитанной тварью.
Здоровье – это когда у вас каждый день болит в другом месте.
Если больной очень хочет жить, врачи бессильны.
Цинизм ненавижу за его общедоступность.
Жизнь – это затяжной прыжок из п…зды в могилу.
Склероз нельзя вылечить, но о нем можно забыть.
Старость – это когда беспокоят не плохие сны, а плохая действительность.
Почему все дуры такие женщины?
Мысли тянутся к началу жизни – значит, жизнь подходит к концу.
Стареть скучно, но это единственный способ жить долго.
Одиночество как состояние не поддается лечению.
Спутник славы – одиночество.
Жизнь проходит и не кланяется, как сердитая соседка.
Во время гастролей Театра имени Моссовета в Одессе кассирша говорила:
– Когда Раневская идет по городу, вся Одесса делает ей апофеоз.
Успех – единственный непростительный грех по отношению к своему близкому.
Страшно, когда тебе внутри восемнадцать, когда восхищаешься прекрасной музыкой, стихами, живописью, а тебе уже пора, ты ничего не успела, а только начинаешь жить!
Ребенка с первого класса школы надо учить науке одиночества.
Настоящий мужчина – это мужчина, который точно помнит день рождения женщины и никогда не знает, сколько ей лет. Мужчина, который никогда не помнит дня рождения женщины, но точно знает, сколько ей лет, – это ее муж.
Старость – это время, когда свечи на именинном пироге обходятся дороже самого пирога, а половина мочи идет на анализы.
На литературно-театральном вечере Раневской задала вопрос девушка лет шестнадцати:
– Фаина Георгиевна, что такое любовь?
Раневская подумала и сказала:
– Забыла. – А через секунду добавила: – Но помню, что это что-то очень приятное.
Сняться в плохом фильме – все равно что плюнуть в вечность.
Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи.
Толстой сказал, что смерти нет, а есть любовь и память сердца. Память сердца так мучительна, лучше бы ее не было… Лучше бы память навсегда убить.
Паспорт человека – это его несчастье, ибо человеку всегда должно быть восемнадцать, а паспорт лишь напоминает, что ты можешь жить как восемнадцатилетняя.
Если человек тебе сделал зло, дай ему конфетку. Он тебе – зло, ты ему – конфетку. И так до тех пор, пока у этой твари не разовьется сахарный диабет.
Люди сами себе устраивают проблемы – никто не заставляет их выбирать скучные профессии, жениться не на тех людях или покупать неудобные туфли.
Женщина, чтобы преуспеть в жизни, должна обладать двумя качествами. Она должна быть достаточно умна для того, чтобы нравиться глупым мужчинам, и достаточно глупа, чтобы нравиться мужчинам умным.
Есть люди, в которых живет Бог. Есть люди, в которых живет дьявол. А есть люди, в которых живут только глисты.
Что за мир? Сколько идиотов вокруг, как весело от них!
Сейчас, когда человек стесняется сказать, что ему не хочется умирать, он говорит так: очень хочется выжить, чтобы посмотреть, что будет потом. Как будто, если бы не это, он немедленно был бы готов лечь в гроб.
Все сбудется, стоит только расхотеть…
Жизнь – это небольшая прогулка перед вечным сном.
Воспоминания – это богатства старости.
Союз глупого мужчины и глупой женщины порождает мать-героиню. Союз глупой женщины и умного мужчины порождает мать-одиночку. Союз умной женщины и глупого мужчины порождает обычную семью. Союз умного мужчины и умной женщины порождает легкий флирт.
Одиночество – это когда в доме есть телефон, а звонит будильник.
О новой актрисе, принятой в Театр им. Моссовета:
– И что только не делает с человеком природа!
Нас приучили к одноклеточным словам, куцым мыслям, играй после этого Островского!
Если женщина идет с опущенной головой – у нее есть любовник! Если женщина идет с гордо поднятой головой – у нее есть любовник! Если женщина держит голову прямо – у нее есть любовник! И вообще – если у женщины есть голова, то у нее есть любовник!
Бог создал женщин красивыми, чтобы их могли любить мужчины, и – глупыми, чтобы они могли любить мужчин.
Главный художник Театра им. Моссовета характеризовался Раневской так: «Человек с уксусным голосом».
Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на диеты, жадных мужчин и плохое настроение.
Если у тебя есть человек, которому можно рассказать сны, ты не имеешь права считать себя одиноким…
Как-то Раневской позвонили справиться о здоровье.
– Дорогой мой, – жалуется она, – такой кошмар! Голова болит, зубы ни к черту, сердце жмет, кашляю ужасно, печень, почки, желудок – все ноет! Суставы ломит, еле хожу. Слава богу, что я не мужчина, а то была бы еще и предстательная железа!
Есть такие люди, к которым просто хочется подойти и поинтересоваться, сложно ли без мозгов жить.
Все приятное в этом мире либо вредно, либо аморально, либо ведет к ожирению.
Журналист спрашивает у Раневской:
– Как вы считаете, в чем разница между умным человеком и дураком?
– Дело в том, молодой человек, что умный знает, в чем эта разница, но никогда об этом не спрашивает.
– Вы слышали, как не повезло писателю N? – спросили у Раневской.
– Нет, а что с ним случилось?
– Он упал и сломал правую ногу.
– Действительно, не повезло. Чем же он теперь будет писать? – посочувствовала Фаина Георгиевна.
Грустной жопой радостно не пукнешь.
Талант – это неуверенность в себе и мучительное недовольство собой и своими недостатками, чего я никогда не встречала у посредственности.
На голодный желудок русский человек ничего делать и думать не хочет, а на сытый – не может.
Я не умею выражать сильных чувств, хотя могу сильно выражаться.
Люди как свечи – либо горят, либо в жопу их…
Однажды Раневскую спросили:
– Почему красивые женщины пользуются бо?льшим успехом, чем умные?
– Это же очевидно – ведь слепых мужчин совсем мало, а глупых пруд пруди.
Женщины – это не слабый пол. Слабый пол – это гнилые доски…
Я знаю самое главное, я знаю, что надо отдавать, а не хватать.
Питаться в одиночку так же противоестественно, как срать вдвоем!
Первым поэтом был тот, кто сравнил женщину с цветком, а первым прозаиком – тот, кто сравнил ее с другой женщиной.
Животных, которых мало, занесли в Красную книгу, а которых много – в «Книгу о вкусной и здоровой пище».
Самое ужасное в молодежи то, что мы сами уже не принадлежим к ней и не можем делать все эти глупости…
Главное – живой жизнью жить, а не по закоулкам памяти шарить.
Нет толстых женщин, есть тесная одежда.
Встречается такая любовь, что лучше ее сразу заменить расстрелом.
Многие жалуются на свою внешность, и никто – на мозги.
Нет болезни мучительнее тоски.
Если не сказать всего, значит, не сказать ничего.
Сколько раз краснеет в жизни женщина, спросили Раневскую.
– Четыре раза: в первую брачную ночь, когда в первый раз изменяет мужу, когда в первый раз берет деньги, когда в первый раз дает деньги.
А мужчина?
– Два раза: первый раз – когда не может второй, второй – когда не может первый.
Хрен, положенный на мнение окружающих, обеспечивает спокойную и счастливую жизнь.
– Как жизнь, Фаина Георгиевна?
– Я вам еще в прошлом году говорила, что дерьмо. Так тогда это был марципанчик.
Если женщина говорит мужчине, что он самый умный, значит, она понимает, что второго такого дурака она не найдет.
Новый год – это грустное расставание со старыми иллюзиями и радостная встреча с новыми…
Если есть выбор между приятным и полезным, в большинстве случаев выигрывает приятное.
На вопрос: «Вы заболели, Фаина Георгиевна?» – она обычно отвечала: «Нет, я просто так выгляжу».
«Правда – хорошо, а счастье – лучше» А. Н. Островского, где я, если вы помните, играю няньку Фелицату. Знаете, почему эта пьеса современна? Там все – жулики.
Талант – как бородавка – либо он есть, либо его нет.
Женщины умирают позже мужчин, потому что вечно опаздывают.
Когда у попрыгуньи болят ноги, она прыгает сидя.
Писать о себе плохо – не хочется. Хорошо – неприлично. Значит, надо молчать.
Чем я занимаюсь? Симулирую здоровье.
– Фаина Георгиевна, как ваши дела?
– Вы знаете, что такое дерьмо? Так оно по сравнению с моей жизнью – повидло.
Ответ на вопрос, кто умнее – мужчины или женщины:
– Женщины, конечно, умнее. Вы когда-нибудь слышали о женщине, которая бы потеряла голову только оттого, что у мужчины красивые ноги?
У Раневской спросили, не знает ли она причины развода знакомой пары. Фаина Георгиевна ответила:
– У них были разные вкусы: она любила мужчин, а он – женщин.
– Вы не поверите, Фаина Георгиевна, но меня еще не целовал никто, кроме жениха.
– Это вы хвастаете, милочка, или жалуетесь?
Как-то Раневскую спросили, была ли она когда-нибудь влюблена.
– А как же, – ответила Раневская, – когда мне исполнилось девятнадцать лет, я поступила в провинциальную труппу и сразу же влюбилась в первого героя-любовника! Такой красавец был! А я была страшна как смертный грех. Я его глазами ела, но он не обращал на меня внимания. Но однажды вдруг подошел и сказал шикарным своим баритоном: «Деточка, вы ведь возле театра комнату снимаете? Так ждите сегодня вечером: буду у вас в семь часов».
Я побежала к антрепренеру, денег в счет жалованья взяла, вина купила, еды всякой, оделась, накрасилась – сижу жду. В семь нету, в восемь нету, в девятом часу приходит… Пьяный и с бабой!
«Деточка, – говорит, – погуляйте где-нибудь пару часиков, дорогая моя!»
С тех пор не то что влюбляться – смотреть на мужиков не могу: гады и мерзавцы!
Поклонница просит домашний телефон Раневской.
– Дорогая, откуда я его знаю? Я же сама себе никогда не звоню.
– Фаина Георгиевна, какого вы мнения о режиссере Л.?
– Это уцененный Мейерхольд.
После премьеры спектакля «Дальше – тишина» Раневскую спросили, как складывались ее взаимоотношения с режиссером спектакля.
– Мы изображали любовь слонихи и воробья.
– Фаина Георгиевна, почему вы так часто переходили из театра в театр?
– Вы знаете, я пережила со многими театрами, но ни с одним из них не получила удовольствия.
– Говорят, что этот спектакль не имеет успеха у зрителей?
– Ну, это еще мягко сказано. Я вчера позвонила в кассу и спросила, когда начало представления.
– И что?
– Мне ответили: «А когда вам будет удобно?»
Раневскую о чем-то попросили и добавили:
– Вы ведь добрый человек, вы не откажете.
– Во мне два человека, – ответила Фаина Георгиевна. – Добрый не может отказать, а второй может. Сегодня как раз дежурит второй.
– Какие, по вашему мнению, женщины склонны к большей верности – брюнетки или блондинки?
Не задумываясь, Раневская ответила:
– Седые!
– Почему, Фаина Георгиевна, вы не ставите и свою подпись под этой пьесой? Вы же ее почти заново переписали.
– А меня это устраивает. Я играю роль яиц: участвую, но не вхожу.
Расставляя точки над i, собеседница спрашивает у Раневской:
– То есть вы хотите сказать, Фаина Георгиевна, что Н. и Р. живут как муж и жена?
– Нет. Гораздо лучше, – ответила та.
– Кем была ваша мать до замужества?
– У меня не было матери до ее замужества, – пресекла Фаина Георгиевна дальнейшие вопросы.
У Раневской спросили: что для нее самое трудное?
– О, самое трудное я делаю до завтрака, – сообщила она.
– И что же это?
– Встаю с постели.
Как-то Раневскую спросили, почему у Марецкой все звания и награды, а у нее намного меньше? На что Раневская ответила:
– Дорогие мои! Чтобы получить все это, мне нужно сыграть как минимум Чапаева!
– Посмотрите, Фаина Георгиевна! В вашем пиве плавает муха!
– Всего одна, милочка. Ну сколько она может выпить?!
– Фаина Георгиевна, на что похожа женщина, если ее поставить вверх ногами?
– На копилку.
– А мужчина?
– На вешалку.
– Фаина, – спрашивала ее старая подруга, – как ты считаешь, медицина делает успехи?
– А как же. В молодости у врача мне каждый раз приходилось раздеваться, а теперь достаточно язык показать.
– Ну-с, Фаина Георгиевна, и чем же вам не понравился финал моей последней пьесы?
– Он находится слишком далеко от начала.
– Фаина Георгиевна, вы опять захворали? А какая у вас температура?
– Нормальная, комнатная, плюс восемнадцать градусов.
– Что это у вас, Фаина Георгиевна, глаза воспалены?
– Вчера отправилась на премьеру, а передо мной уселась необычно крупная женщина. Пришлось весь спектакль смотреть через дырочку от сережки в ее ухе.
– А вы куда хотели бы попасть, Фаина Георгиевна, – в рай или ад? – спросили у Раневской.
– Конечно, рай предпочтительнее из-за климата, но веселее мне было бы в аду – из-за компании.
– Что такое облысение?
– Это медленное, но прогрессивное превращение головы в жопу. Сначала по форме, а потом и по содержанию.
– Почему вы не сделаете пластическую операцию?
– А толку? Фасад обновишь, а канализация все равно старая?!
В 60-х годах в Москве установили памятник Карлу Марксу.
– Фаина Георгиевна, вы видели памятник Марксу? – спросил кто-то у Раневской.
– Вы имеете в виду этот холодильник с бородой, что поставили напротив Большого театра? – уточнила Раневская.
– Сударыня, не могли бы вы разменять мне сто рублей?
– Увы! Но благодарю за комплимент!
– Чем умный отличается от мудрого? – спросили у Раневской.
– Умный знает, как выпутаться из трудного положения, а мудрый никогда в него не попадает.
В Театре им. Моссовета с огромным успехом шел спектакль «Дальше – тишина». Главную роль играла уже пожилая Раневская. Как-то после спектакля к ней подошел зритель и спросил:
– Простите за нескромный вопрос, а сколько вам лет?
– В субботу будет 115, – тут же ответила актриса.
Поклонник обмер от восторга и сказал:
– В такие годы и так играть!
– Чем может утешиться человек, с которым случилось несчастье?
– Умный человек утешится, когда осознает неминуемость того, что случилось. Дурак же утешается тем, что и с другими случится то же.
Во время гастрольной поездки в Одессу Раневская пользовалась огромной популярностью и любовью зрителей. Местные газеты выразились таким образом:
«Одесса делает Раневской апофеоз!» Однажды актриса прогуливалась по городу, а за ней долго следовала толстая гражданка, то обгоняя, то заходя сбоку, то отставая, пока наконец не решилась заговорить.
– Я не понимаю, не могу понять, вы – это она?
– Да, да, да, – басом ответила Раневская. – Я – это она!
Врачи удивлялись ее легким:
– Чем же вы дышите?
– Пушкиным, – отвечала она.
Однажды театральный критик Наталья Крымова спросила уже старую Раневскую, зачем она столько кочевала по театрам?
– Искала святое искусство, – ответила та.
– Нашли?
– Да.
– Где?
– В Третьяковской галерее.
У меня был любовник гусар-кавалерист. Когда мы остались вдвоем, я уже лежу, он разделся, подошел ко мне, и я вскрикнула:
– Ой, какой огромный!
А он довольно улыбнулся и, покачав в воздухе своим достоинством, гордо сказал:
– Овсом кормлю!
– Как Красная Шапочка узнала, что это волк, а не бабушка?
– Ноги пересчитала!
– Фаина Георгиевна, как вы считаете, сидеть в сортире – это умственная работа или физическая?
– Конечно, умственная. Если бы это была физическая работа, я бы наняла человека…
Глядя на прореху в своей юбке:
– Напора красоты не может сдержать ничто!
С такой жопой надо сидеть дома!
Старость – это просто свинство. Я считаю, что это невежество бога, когда он позволяет доживать до старости.
Я никогда не была красива, но я всегда была чертовски мила! Я помню, один гимназист хотел застрелиться от любви ко мне. У него не хватило денег на пистолет, и он купил сетку для перепелов.
Я себя чувствую, но плохо.
Я как старая пальма на вокзале – никому не нужна, а выбросить жалко.
Бог мой, как прошмыгнула жизнь, я даже никогда не слышала, как поют соловьи.
Когда я умру, похороните меня и на памятнике напишите: «Умерла от отвращения».
О своих работах в кино:
Деньги съедены, а позор остался.
Я – выкидыш Станиславского.
Когда мне не дают роли, чувствую себя пианисткой, которой отрубили руки.
На Солнце – бардак. Там какие-то магнитные волны. Врачи мне сказали: «Пока магнитные волны, вы себя плохо будете чувствовать». Я вся в магнитных волнах.
Как ошибочно мнение о том, что нет незаменимых актеров.
Я, в силу отпущенного мне дарования, пропищала как комар.
Я провинциальная актриса. Где я только не служила! Только в городе Вездесранске не служила!..
Четвертый раз смотрю этот фильм и должна вам сказать, что сегодня актеры играли как никогда!
– Лесбиянство, гомосексуализм, мазохизм, садизм – это не извращения, – строго объясняет Раневская. – Извращений, собственно, только два: хоккей на траве и балет на льду.
Получаю письма: «Помогите стать актером». Отвечаю: «Бог поможет!»
У меня хватило ума глупо прожить жизнь.
– Жемчуг, который я буду носить в первом акте, должен быть настоящим, – требует капризная молодая актриса.
– Все будет настоящим, – успокаивает ее Раневская. – Все: и жемчуг в первом действии, и яд – в последнем.
Я не признаю слова «играть». Играть можно в карты, на скачках, в шашки. На сцене жить нужно.
Кто бы знал мое одиночество? Будь он проклят, этот самый талант, сделавший меня несчастной. Но ведь зрители действительно любят? В чем же дело? Почему ж так тяжело в театре? В кино тоже гангстеры.
В Москве можно выйти на улицу одетой как бог даст, и никто не обратит внимания. В Одессе мои ситцевые платья вызывают повальное недоумение – это обсуждают в парикмахерских, зубных амбулаториях, трамвае, частных домах. Всех огорчает моя чудовищная «скупость» – ибо в бедность никто не верит.
– Сегодня я убила пять мух: двух самцов и трех самок.
– Как вы это определили?
– Две сидели на пивной бутылке, а три на зеркале, – объяснила Фаина Георгиевна.
Проклятый XIX век, проклятое воспитание: не могу стоять, когда мужчины сидят.
Качалов мне когда-то сказал (он мне говорил «ты», а я не могла): «Ты старомодна…» Когда я впервые повстречалась с ним на Столешниковом, я упала в обморок. В начале века обмороки были в моде, и я этим широко пользовалась».
Я говорила долго и неубедительно, как будто говорила о дружбе народов.
Мне незаслуженно приписывают заимствования из таких авторов, как Марк Твен, Бернард Шоу, Тристан Бернар и даже Эзоп и Аристотель. Мне это, конечно, лестно, и я их благодарю, особенно Аристотеля и Эзопа.
Пусть это будет маленькая сплетня, которая должна исчезнуть между нами.
Мне попадаются не лица, а личное оскорбление.
Если бы я, уступая просьбам, стала писать о себе, это была бы жалобная книга.
Что-то давно мне не говорят, что я б…дь. Теряю популярность.
Кино – заведение босяцкое.
Комната Раневской в большой коммунальной квартире упиралась окном в стену соседнего дома и даже в светлое время суток освещалась электричеством. Приходящим к ней впервые Фаина Георгиевна говорила:
– Живу, как Диоген. Видите, днем с огнем!
Марии Мироновой она заявила:
– Это не комната. Это сущий колодец. Я чувствую себя ведром, которое туда опустили.
– Но ведь так нельзя жить, Фаина.
– А кто вам сказал, что это жизнь?
Миронова решительно направилась к окну. Подергала за ручку, остановилась. Окно упиралось в глухую стену.
– Господи! У вас даже окно не открывается…
– По барышне говядина, по дерьму черепок…
Я ведь еще помню порядочных людей… Боже, какая я старая!
Мне всегда было непонятно – люди стыдятся бедности и не стыдятся богатства.
О Ленине:
Знаете, когда я увидела этого лысого на броневике, то поняла: нас ждут большие неприятности.
– Удивительно, – говорила Раневская. – Когда мне было двадцать лет, я думала только о любви. Теперь же я люблю только думать.
О коллегах-артистах:
– У этой актрисы жопа висит и болтается, как сумка у гусара.
– У него голос – будто в цинковое ведро ссыт.
Раневская как-то сказала одной даме, что та по-прежнему молода и прекрасно выглядит.
– Я не могу ответить вам таким же комплиментом, – дерзко ответила та.
– А вы бы, как и я, соврали! – посоветовала Фаина Георгиевна.
Объясняя кому-то, почему презерватив белого цвета, Раневская говорила:
– Потому что белый цвет полнит.
– Я не пью, я больше не курю, и я никогда не изменяла мужу потому еще, что у меня его никогда не было, – заявила Раневская, упреждая возможные вопросы журналиста.
– Так что же, – не отстает журналист, – значит, у вас совсем нет никаких недостатков?
– В общем нет, – скромно, но с достоинством ответила Раневская. И после небольшой паузы добавила: – Правда, у меня большая жопа и я иногда немножко привираю!
С упоением била бы морды всем халтурщикам, а терплю. Терплю невежество, терплю вранье, терплю убогое существование полунищенки, терплю и буду терпеть до конца дней.
– У меня будет счастливый день, когда вы станете импотентом, – заявила Раневская настырному ухажеру.
В доме отдыха на прогулке приятельница заявляет:
– Я так обожаю природу.
Раневская останавливается, внимательно осматривает ее и говорит:
– И это после того, что она с тобой сделала?
Птицы ругаются, как актрисы из-за ролей. Я видела, как воробушек явно говорил колкости другому, крохотному и немощному, и в результате ткнул его клювом в голову. Все как у людей.
Всю жизнь я страшно боюсь глупых. Особенно баб. Никогда не знаешь, как с ними разговаривать, не скатываясь на их уровень.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/faina-ranevskaya/vse-aforizmy-fainy-ranevskoy-48427898/chitat-onlayn/) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
notes
Примечания
1
Любовь Орлова.